Онлайн книга «Любовь(ница)»
|
Возьму подмышку, отнесу в кладовку — пусть пылится. Прости за все и, ради Бога, перестань мне сниться. Выдыхай скорей мою душу наружу, ей тесно, В твоих легких так мало места. Выдыхай скорей мою душу наружу, ей тесно, В твоих легких так мало места. Но если честно, во всем виноват я сам. Анвар Мои шаги эхом отдаются по шикарному особняку и бьют наотмашь. Я осознаю, что, возможно, совершаю ошибку. Наверно, нужно было сесть и подумать, прежде чем совать голову в пасть ко льву, но правда в том, что на «подумать» у меня не хватает ни сил, ни выдержки. Кто-то, возможно, и может в любой стрессовой ситуации оставаться холоднее льда. Возможно, когда-нибудь и я научусь. Либо с опытом придет, либо время сделает меня еще циничней и жестче, либо я загадаю желание Деду Морозу и получу себя нового из его огромного мешка, но пока так. Меня кроет просто дико. И это контролировать нереально. Единственное, что я не могу контролировать — свои эмоции, когда дело касается Нади. Открываю резким движением рук двустворчатую дверь и попадаю на большую, светлую террасу. Это малая гостиная, и здесь много цветов, а еще много бежевого мрамора и дорогушей мебели с итальянской выставки. Вся из себя. Как из музея. А еще люстра! Тоже, как из музея. На заказ. Хрустальная. Дорого-богато в каждом ее отблеске и каждой детали интерьера, а по мне так это душнилово. Ненавижу такие дизайнерские решения. Тут же дышать нечем, твою мать! И света тут тоже нет. Одни только отблески софитов… — А ты не шутил, когда сказал, что приедешь через пятнадцать минут. Перевожу прямой, жесткий взгляд на крупного, лысоватого мужичка. Так выглядит Василий Егоров — один из самых богатых бизнесменов России. Он одет по-домашнему, в шелковую пижаму красного цвета. У него на губах расслабленная улыбка. Он ни о чем не парится, завтракает, но в каждом его движении чувствуется сила и власть. Так это работает, когда ты работаешь с большими деньгами. Даже в спокойном состоянии ты потенциальная угроза. Только мне плевать. Я не дотягиваю до уровня, на котором могу с ним тягаться. Пока. Но мне плевать… — Разговор есть, — цежу, он усмехается и указывает ладонью в кресло напротив. — Присаживайся. Угощайся, Анвар. Камилла, тебе пора. Бросаю короткий взгляд на Камиллу — двадцатипятилетняя жена. Вторая. Первую он отослал в штаты, обеспечил ей достойную старость и не суется в ее жизнь. За это я его уважаю, наверно. У моей матери такого блага не было, и ей пришлось терпеть вторую, третью и четвертую жену, когда отец решал, что "влюбился" снова. Он у меня жадный, если непонятно. Даже если «игрушка» надоела, никогда ее не отпустит. Не любит, но вечно держать рядом будет. До талого. Пока душу Богу не отдаст. В принципе, как и вышло… — Что ты там встал? Присаживайся, присаживайся, дорогой. Вздыхаю и иду к нему, а потом занимаю место напротив. Стараюсь не смотреть на его Камиллу, на которой только тонкий халатик, еле прикрывающий задницу. Они милуются еще несколько минут, за которые хочется сдохнуть. Потом звучит звонкий шлепок — сдохнуть хочется сильнее, — и она наконец-то уходит. Василий издает смешок. — Красивая она у меня, да? — Угу. — И задница упругая. — Угу. — А сисечки какие сладкие… Поднимаю брови и киваю, глядя на подлокотник, который ковыряю пальцем. |