Книга Любовь(ница), страница 124 – Ария Тес

Внутри что-то взрывается.

Он знает, что они никогда не назвали бы ребенка в его честь, но ему бы этого хотелось. И сына увидеть снова тоже хотелось бы. В последнюю их встречу он сказал совсем не то, что хотел сказать. Обида и тщеславие перевесило здравый смысл.

— Как его назвали? — еле слышно спрашивает Тимур.

Диля улыбается.

— Они назвали его Алешей. В честь друга Нади, который погиб.

Тимур хмурится и резко поднимает глаза. Все-таки проблемы были? Нет, он не рассчитывал на них. Это были пустые угрозы. Его брат никогда бы так не поступил.

Или поступил?

Диляра, которая слишком хорошо знает вторую половину своей души, слабо улыбнулась.

— Все нормально. У мальчика была… страшная болезнь. Ему делали операцию, но она… в общем, сложно все. Он умер под наркозом. Остановилось сердце.

Тимур ощутимо выдыхает, а потом вздрагивает. Ее пальцы касаются его сухой ладони.

Ток.

И этого не было уже очень много лет. Ряд, как ему казалось, логичных поступков и решений, привели к краху их близости. Она еще бьется где-то в недрах, под слоем пепла, но лишь из-за того, что такая связь в принципе никогда не умирает.

Отголоски по-настоящему большой любви вечно будут гореть. Сколько ее ни руби. Сколько ни насилуй. Некоторые чувства невозможно выдернуть из своей памяти…

— У него свадьба, Тимур, — тихо шепчет Диляра, — И ты бы его видел… Наш мальчик так безумно счастлив! Его все волнует. Какие цветы? Ресторан? Украшения? Он все выбирает вместе с Надей, родной. И ему правда интересно. Понимаешь?

Конечно, он понимал.

Он сам через это проходил; с ней. Когда в их жизни абсолютно все его волновало. Потому что ее волновало…

— Пожалуйста. Тимур. Я тебя умоляю, не дай ему снова… только не опять. Я хочу, чтобы наш мальчик был счастлив. Мы же все ради него когда-то. Ты помнишь? А если нет, то...господи, звезды мои, я все сделаю. Что хочешь — я сделаю все, но… пожалуйста, я…

Ее мольбы слушать ему было больно. Тимур морщит лицо, вынимает свою ладонь из ее, а потом отодвигается прочь.

Больше всего на свете он хочет забиться в свою камеру и не слышать. Не видеть. Не знать. Жизнь, о которой он мечтал: где его жена в безопасности, а сын счастлив… та жизнь, ради которой он свою загубил без раздумий… проходит мимо.

— Я никогда не принимал в этом участия, — наконец-то говорит Тимур.

Тут же раздается хрипловатый, спокойный голос по селектору.

— Но вы многое знаете, Тимур Ильясович. Имена, явки и пароли. Вы общались с этими людьми.

Это правда. Он знает очень многое, но у него нет никаких доказательств.

— Это все голословные обвинения.

В ответ прилетает короткий смешок.

— Вы думаете, что я собираю доказательную базу? Серьезно? Направленность наших встреч не дала вам понять, что в суд я едва ли пойду?

Тоже верно.

Тимур усмехается в ответ, кивает пару раз.

— Хорошо, — поднимает глаза и упрямо смотрит в черное стекло, за которым точно чувствует его энергетику.

Ее невозможно ни с чем другим спутать. Он там. Он.

— Но у меня есть условие.

— Разумеется. Куда же без условий? Озвучивайте.

— Моя семья. Вы дадите мне…

Что он собирался попросить у этого человека? Письменное подтверждение? Какой абсурд. Этой бумажкой можно подтереться.

И что ему просить?

Тимур теряется на мгновение. Голос подсказывает.

— Мое слово.