Книга Неправедные, страница 83 – Олич Кода

И тут звуки для меня словно выключились. Все разом. Меня оглушило. Остался только какой-то шум в ушах и глухое буханье где-то там, далеко, за грудиной…

Не видя ничего перед собой, я выбралась из зала, кое-как спустилась по шатающейся, обваливающейся под моими шагами лестнице и выскочила на улицу.

Глоток острого, как кинжалы, кислорода, вспорол мне лёгкие и вырвался наружу с каким-то жутким воющим звуком. Я зарыдала.

Голова отказывалась что-то понимать, воспринимать, принимать…

Меня просто накрыло дичайшей истерикой.

Я не могла поверить, что он мог это сделать…

Мой сын!..

Мой родной ребёнок!.. Как он мог, ведь это же всё ещё я!..

Марина

Я застала себя дома, ещё всю в слезах, но уже почти высохших, и в полной решимости собрать вещи и уехать отсюда навсегда. Куда — я не знала. Об этом пока не задумывалась. Мною руководило лишь одно желание — исчезнуть.

Но когда я наконец осознала, что деваться мне некуда, что я не смогу бросить всё — дом, работу, собаку — и что никто меня нигде не ждёт, что я абсолютно никому в этом мире не нужна… — просто рухнула в кровать, в груду накиданных в состоянии аффекта вещей, и, закусив губу, беззвучно и горько завыла.

Не могу сказать, сколько минут, или, может быть, часов так прошло. Кажется, я провалилась в беспамятство. Только постепенно размытые пятна перед глазами начали густеть и собираться в определённые формы, и в какой-то момент я сообразила, что нахожусь не одна в комнате.

Не на шутку перепугавшись, я тут же вскочила с кровати и, утерев слёзы, вперилась взглядом в притаившийся у входа силуэт.

— Мама?..

Было темно, не знаю, как я вообще собиралась, если даже не включила свет здесь — только в коридоре, — но знакомые очертания я узнала сразу.

— Да, это я. — Со вздохом она отлепилась от двери, привалившись к которой стояла, и неспешно направилась ко мне.

— Что ты здесь делаешь? — поражённо прошептала я, стирая с лица остатки пощипывающей кожу влаги. — Ты… ты как здесь вообще оказалась?

— Я была на том концерте! — ошарашила меня мама, присаживаясь рядом. — Ванька и меня просил приехать.

— Но… но я тебя не видела там…

— У меня было вип-место. За кулисами, в уголке. Я сама так захотела. Иногда оттуда гораздо интереснее наблюдать за представлением.

— Мама… — опешила я.

Впрочем, моя мама всегда выделялась из толпы несколько экстравагантными замашками. В этом была она вся: холодная, гордая королева, как правило, со всеми держащая дистанцию, надменная и очень требовательная.

— Значит, ты всё слышала… — разочарованно протянула я.

— Да, и поэтому я здесь, — сказала она, ещё выше задрав практически не оплывший с годами подбородок.

— И как Ванька это сказал… — внимательно вглядываясь в её, освещаемый лишь тусклым светом из коридора, профиль, понуро проговорила я.

— Да!

В её голосе не послышалось аналогичных моим эмоций. Мама, как всегда, была максимально собрана, невозмутима и рассудительна.

— Всё видела, всё слышала, — продолжила она. — Но, прости, не вижу в этом особой трагедии…

— Мама, ну как?.. — взвыла я, но она меня осекла.

— Спокойно, Ваньку я возьму на себя. Он, конечно, тот ещё засранец, но ему тоже не просто сейчас, он слишком ранимый и всё воспринимает близко к сердцу…

— Ранимый?! — возмутилась я, поражаясь тому, что мама… никогда, за всю жизнь ни разу так и не вставшая на мою сторону, не понявшая меня… сейчас практически оправдывает Ванькин поступок. Хотя сама я, наверное где-то в глубине души пока, но тоже уже готова была искать для него оправдания. — Ты слышала, что он сказал, слышала?!