Книга Следы на стекле, страница 50 – Олич Кода

— Что именно?

Больше всего бесит, что он, как обычно, абсолютно спокоен.

— Как что?! Что ты делаешь у нас в квартире? Почему ты никогда не говорил, что дядя Витя твой… твой… Погоди-ка... Это что, тот самый дядя, который «не прочь бы замутить»?.. Ты издеваешься?!

— Ты такая забавная, когда орёшь.

— Я не ору!

Тут я случайно запутываюсь в кустах раскидистого шиповника. Цепляюсь серёжкой за ветку, и не могу идти дальше.

Вот позор! И зачем я только напялила эти кольца!

Пытаюсь высвободиться из колючего капкана, а Валентин, чёртов засранец, сунув руки по карманам, с едва уловимой ухмылочкой на всё это смотрит.

— Слушай, ну помоги! — наконец взвываю я.

И тут же жалею, потому что вместо того, чтобы легко и быстро расстегнуть замочек самой, вынуждена терпеть физическую близость своего мутного будущего родственника, наверное, с минуту, пока он издевательски-медленно, растягивая своё удовольствие и мою пытку, с этим справляется. Вдыхать его «лимоны и мяты», да ещё и чувствовать себя при этом полным ничтожеством!

Прикосновение к тёплой коже шеи холодных пальцев и насмешливый взгляд «сиамских» глаз вызывает во мне настоящий шквал эмоций, и я еле держусь, чтобы не оттолкнуть от себя «спасителя» вместе с собственным ухом, наверное.

— Фух, наконец-то! — выдыхаю, как только он меня освобождает. — Так что, ты будешь отвечать?

Мы спускаемся во двор, на детскую площадку, где я тут же плюхаюсь на ближайшую скамейку, скрутив волосы в жгут и откинув их за спину, и прищуриваюсь от слепящего солнца, вырвавшегося из-за спины Валентина.

— Нет, — коротко отзывается он, разместившись рядом, и со скучающим видом оглядывается по сторонам.

— Тогда какого чёрта ты вообще за мной попёрся?! — окончательно расхожусь я, резко от него отодвинувшись. — И где вообще Милка, разве вы не должны быть вместе сейчас?

— Я её послал.

От услышанного у меня глаза на лоб лезут. От всего. От его заявления, от жуткого хладнокровия, от мыслей, как там бедная Милка...

— Как это… послал… Она же так тебя…

Я осекаюсь. Не стоит ещё больше раздувать его и без того гипертрофированное Эго. В отличие от Алекса, у которого тоже, и, возможно, даже больше, завышена самооценка, Валентин уж точно этого не заслуживает.

Да, Алекс тот ещё зазнайка, но он, по крайней мере, честен с людьми, которые его окружают и, теперь я в этом почти уверена, отдаст тому, кто ему дорог, буквально всё…

А Валентин?.. Что можно ожидать от Валентина, ну, кроме подставы, обесценивающей все самые положительные его стороны, если таковые вообще имеются…

— Скучно стало. — Наконец до меня доходит смысл произнесённой бездушным красавчиком фразы. — Да блин, сколько можно названивать!..

Алекс

Есть лишь один действенный способ стащить с Севы тот грёбаный панцирь, в который он неизбежно замуровывается, как только что-то не так.

Забить.

Ни больше ни меньше.

В субботу вечером он настолько вызверил меня своей молчаливой загадочностью, что я, чтобы невзначай его не прикончить, решил просто свалить восвояси и завершить день так, как начал: в кругу своих многочисленных ненаглядных родственничков.

И это подействовало лучше всяких уговоров.

Сегодня мы до обеда прорезвились в «преисподней», а вторую половину дня стираем подошвы наших одинаковых неубиваемых адиков об индивидуальные особенности «далеко замкадного» асфальта.