Онлайн книга «Следы на стекле»
|
Где Мистера Я обожает толпа морально не сформировавшихся личностей обоих полов за то, что я умею складно врать. Добавляю в друзья новую порцию Принцесс, выкидываю «сиськи», стучусь в личку к очередному хейтеру. И тут меня отвлекает от дела протяжный громкий писк. Поднимаю глаза: Сева стоит напротив, держит в руках мокрого, больше похожего на крыску, наглухо чёрного кошака, и, глядя то на него, то на меня, как ребёнок, нашедший под ёлкой подарок, дико заразительно улыбается… * * * — Алекс, я хочу с тобой поговорить, — издалека начинает батя. Судя по тому, что время второй час ночера, а он сидит на кухне над стаканом загустевшего, как чифир, чая, разговор обещает быть любопытным. — Я весь внимание, — падаю за шаткий, с неподдающимися ремонту ножками стол, подпираю ладонью висок, утыкаю взгляд в пышную растительность отцовского подбородка. — Звонила мама… твоя мама, Аня, то есть Руслана… В общем, она беспокоится… Насчёт твоего общения с Николиной… Ты слишком часто приезжаешь к ней. — В смысле? — перевожу взгляд ему в глаза. — А ей это типа не нравится? Она же сама раньше хотела, чтобы мы подружились, или меня приглючило? — Ну, не знаю, — темнит что-то батя. — Может быть, не совсем ей… — Что-то я не понял, па! Что плохого в том, что мы с Лялькой дружим? Мы же брат и сестра, так? — Слушай, Алекс, ну, с одной стороны я их понимаю. Вы с Николиной не росли вместе, у вас и не должно быть друг к другу кровных чувств… — Стоп, стоп, стоп, пап! Чёт я не догнал, эт к чему вообще? Хотите сказать, что между нами может быть что-то другое? Ты это серьёзно сейчас? — Я нет. То есть, я так не думаю. Но мама… То есть, даже не мама… В общем, мне Оля, то есть тётя Оля, сказала… — Ааа!.. Вот оно что! Так я и знал, что без её вездесущества не обошлось! Что она ещё, блин, придумала?! — вскакиваю с места и перехожу на крик тасманского дьявола перед стычкой: — Ээй, тётя, мать твою, Оля! Ты там спишь, что ли, или где?! Иди-к сюда, родная! — Угомонись!.. — психует отец, подорвавшись за мной, и, дёрнув за плечо, грубо впечатывает меня обратно в табуретку. — Она здесь тоже не при чём. — А кто здесь при чём, пап?! Кто ответит за то, что у моих родственничков коллективно потёк колпачок, раз уж они всем своим дружным прайдом решили, что в нашем с Лялькой общении есть что-то противоестественное? — Да я-то всё понимаю! Но и ты их пойми! Ладно ты, взрослый парень, вроде с головой уже, но Николина, она же совсем девочка… Глупая, наивная. И возраст у неё такой… сложный. А ты её из дома воруешь, даже мать об этом последней узнаёт. Не дай бог что случится, потом проблем не оберёшься, сам подумай, Алекс! — Даже думать о таком не собираюсь! Что за дичь, па?! Вы всё считаете, я вконец отмороженный… или что вообще происходит, а?! Что значит «не дай бог что случится?!» Что при мне с ней может вообще случиться?! Да я любого за неё порву, ты же знаешь! Она же сестра моя, па!.. мать вашу!.. Охренеть просто… Ей пятнадцать лет... Пока я пытаюсь собрать растрепавшиеся нервы и мысли в кучу и, причитая, уже слоняюсь по кухне, отец напряжённо болтает в кружке давно остывший чай. А потом резко, звякнув оставленной в стакане ложечкой, поднимается с места и на выходе добивает меня ультиматумом: — Значит, так. Общаться с их дочерью ты будешь строго раз в месяц и только в их присутствии. Это первое. И второе — с октября ты выходишь в шиномонтажку. |