Книга Ты всё равно станешь моей, страница 91 – Злата Соккол

Рома поворачивается ко мне, и вижу, как его лицо меняется в один миг — в глазах исчезает острота, и лютый холод становится не таким колючим.

— Нужно отвезти его в больницу, — говорит он. — Или вызвать скорую.

— Я вызову.

Бросаю короткий взгляд на Милоша, торопливо пробираюсь через снег к машине Ермолова. Подхватываю телефон с сиденья, набираю номер экстренной службы.

Следующие два часа пролетают, как один миг. Больница, отец Ромы, визжащая в истерике Марина, влепившая Роме пощечину, на которую он совершенно никак не реагирует...

— Ничего серьезного, но подлатать, конечно, придется, — заключает врач, выходя из палаты Милоша.

Марина плачет. Владимир хмурится и пристально смотрит на сына.

— Он знал, на что идёт, — бросает Рома. — Я предупреждал его, что он доиграется.

— Пусть так. Однако теперь я окончательно понял, что вы с Милошем не можете спокойно жить рядом, а значит...

— Ч-что? — Марина испуганно вскидывает заплаканное лицо. — ... Это значит?..

— Я отправлю вас с братом учиться и работать в другую страну, Марина. — Ермолов-старший чуть прищуривается. — Обеспечу вам необходимое, но и от вас буду ждать отдачи.

Марина удивленно хлопает глазами, переваривая новую информацию, а Рома... Рома просто берёт меня за руку и уводит за собой.

Мы спускаемся вниз, садимся в его машину. Не сопротивляюсь — какое там в таком-то состоянии. Ермолов отвозит меня домой. Всю дорогу мы молчим — да и какие разговоры, толком и говорить не могу от шока после произошедшего. Когда подъезжам в наш ночной двор, мне кажется, будто я за эти несколько часов успела слетать на Луну и вернуться... И да, я все ещё в платье, в котором была на ужине... Только выглядит оно уже совсем ненарядно. А ещё в нём дико холодно.

Выхожу из машины, Ермолов следует тенью за мной. Заходим в подъезд, поднимаемся на нужный этаж. Мне так не терпится увидеть сестру — она все изволновалась... Я, конечно же, уже сообщила ей, что еду домой...

Подойдя к квартире, застываю. Ухватываюсь за ручку двери и, не поворачиваясь, говорю:

— Спасибо за помощь.

Мне так много хочется сказать, но... Я не знаю как и что. Да и голова сейчас совсем не соображает. Однако особые слова и не понадобились. Ведь... Вздрагиваю, как чувствую его прикосновение к моей руке. Он подходит ближе, и мне кажется, будто меня окутывает дуновение горячего ветра.

Ермолов, подхватив меня под локоть, разворачивает к себе и прижимает к груди. Онемев, растерянно хлопаю глазами. Но напряжение уходит почти сразу. Так хорошо и знакомо у его твердой груди, в его сильных руках...

— Прости меня, — шепчет мне в волосы. — Умоляю, Мира. Прости.

Мои губы сами расплываются в улыбке. Прикусываю губу, закрываю глаза... И обнимаю Рому.

Эта секунда меняет всё. Он только крепче прижимает меня к себе, утыкается носом мне в макушку, целует. Отстранившись, обхватывает мое лицо руками... Смотрит на меня так долго, будто бы не видел сто лет. А я смотрю на него и... Не могу удержать улыбки. И слез, которые уже бегут по обветренным на морозе щекам.

— Уже простила... - роняю я.

Он целует меня, и я отвечаю на этот поцелуй. Меня буквально распирает от счастья. А через десять секунд мы слышим хруст ключа в двери.

Услышав нас из квартиры, Улька выбегает в подъезд. Она орёт от радости, обнимает меня, расцеловывает. Спустя десять минут мы уже сидим на кухне: пьем чай, разговариваем...