Книга Ты всё равно станешь моей, страница 56 – Злата Соккол

— Нет, он мне не нравится. При чем тут это? — сразу же начинаю кипятиться. — Ты меня за этим позвал? Если да, то я пойду работать.

— Я тебя не отпускал.

В стену передо мной врезается мощная рука с узорами татуировок. Замираю на месте. От волнения отшибает дыхание, и все мысли тоже.

— Так отпусти, — цежу одними губами.

Сердце надрывно ударяется в грудную клетку, когда вижу наглую усмешку на его красивых губах. С ума сводящую... Такую от которой у меня внутри всё сводит.

Секунда, и Ермолов резко притягивает меня к себе одной рукой, а изящными пальцами второй ухватывает мой подбородок. Меня словно разрядом прошибает от его прикосновений, и я обездвиженно замираю. От его красоты и притягательности срывает крышу. Сколько девушек мечтали бы оказаться на моем месте... Да каждая! Я бы о таком и мечтать не смела бы, но... Рома замечает всё: и мой трепет, и как горит мое лицо, и мой страх он тоже замечает... Усмешка на его губах становится острее, взгляд ярче. Ермолов склоняется ко мне, его теплое дыхание касается моих губ.

— Разбежалась, — хрипотца в его голосе отшибает остатки сил, и я чувствую, как мои колени слабеют.

Чудом удерживаюсь, сильнее припадая к стене за спиной. Чуть прикрываю глаза, медленно вдыхаю. Он — опаляющее пламя. И близость с ним превращает меня в тающий воск. Ловлю себя на страшной мысли, что мне хочется поддаться этому пламени, растаять, растечься лужицей... Не сопротивляться его прикосновениям, его напору, провалиться в этот омут...

— Тогда чего ты хочешь от меня, Ермолов?..

— Чтобы ты не подходила к нему, не оказывалась рядом с ним и не смотрела на него. Никогда.

— Что ты... - губы едва двигаются от шока. — ...несёшь вообще? Снова...

— Я сказал тебе. Ты что забыла? Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.

— Но я не твоя девушка! И не говорила, что стану ей! Так какого чёрта ты мне приказываешь вообще?.. - кое-как пытаюсь выкрутиться из его хватки, но куда там...

— Такого. — В зелени его красивых до безумия глаз полыхает ярость. Безудержная и ледяная. — Ты не моя девушка, но ты станешь моей, Одинцова. А в отношении его — я буду говорить жестко. И в отношении других тоже.

— Ты сам понимаешь, что ты вообще говоришь, Ермолов? Пусти!

Снова пытаюсь вырваться, но сильные руки не пускают.

— Понимаю ЧТО говорю и о ком. А ты запомни, что я говорю о моем ублюдочном брате, Мира. Этот подонок не будет с тобой церемониться.

У меня перехватывает дыхание от возмущения, а щеки начинают предательски краснеть.

— Да мне плевать на твоего брата! Он сам все время лезет. И твоей девушкой я не стану не из-за него! А потому что... Это просто твоя прихоть, Ермолов! И я этой прихоти не буду потакать! У тебя вон фифы какие есть — с ним и крути! А моя жизнь тебя не касается...

— Нет, меня касается, — угрожающе чеканит Рома, наклоняясь ещё ближе. Теперь его губы в миллиметре от моих, и мне кажется, что я разучилась дышать. — Меня касается всё, что с тобой связано, Мира. Я уже сказал тебе: это не прихоть, именно поэтому обратного пути нет — ты все равно станешь моей. И плевать мне на всех фиф во вселенной, мне нужна только ты...

Почти шепотом говорит он, а потом резким движением сгребает меня в охапку, подхватывает мой подбородок и касается губами моих губ, обжигая опаляющим меня поцелуем...