Книга Ты всё равно станешь моей, страница 11 – Злата Соккол

— Всё про Ермолова и его семейку трещат... Сколько можно — всё утро только об этом и слышу, — фыркает Машка, возвращаясь на свое место после перерыва.

Что?.. В одну секунду забываю обо всём на свете. Я не ослышалась сейчас?

Про... Ермолова? В мыслях возникают насмешливые зеленые глаза на красивом лице. И эти слова "Игра только началась..."

В горле пересыхает, а сердце снова начинает биться где-то в горле.

— А ты...знаешь что-нибудь о нём? — спрашиваю как можно ровнее.

Машка прочесывает пятерней стильно подстриженные короткие волосы и едва заметно пожимает плечами.

— Честно говоря, мало. Он учился у нас в университете на первом курсе, затем на два года уезжал на учёбу заграницу и вот, снова вернулся. Знаю, что он сын владельца очень крупного бизнеса. И что у его отца есть сеть крутых отелей, рестораны, кофейни... Такого бы, как Рома Ермолов где-нибудь в дорамах назвали бы чеболем, — смеется Машка.

Чувствую, как бледнею.

— Тогда зачем же такому как он баристой работать?.. - бормочу себе под нос.

— Думаешь серьезно работает? — Машка, услышав меня, вскидывает брови. — Ходили слухи об этом, но я как-то не верила. Мол, Ермолов-старший и его партнеры типа Ремизовых, Леба и всех этих крутых, про которых мой отец постоянно статьи катает, якобы заставляют своих детей проходить все циклы работы в их бизнесе для того, чтобы те понимали, как все это функционируют и на своей шкуре это поняли... Но сомневаюсь, что такой как Ермолов работает баристой.

— Нет, он правда работает, — уныло добавляю я.

— Удивительно, но у богатых свои заморочки. — Маша пожимает плечами. — Хотя так даже лучше, ведь хуже только те мажоры, которые не работают, а прожигают деньги родитилей... Сначала начинают страдать от вседозволенности, потом становятся отбитыми. Знаю я таких.

"Я тоже. Именно от такого и пострадала моя сестра", — понуро отвожу взгляд.

— Двоюродный брат Ермолова, Милош Красовский, как раз такой вот кадр. Я их... немного знаю, да и мой отец подтвердит: брал интервью у его Красовского-старшего, а там Милош где-то рядом тёрся — орал на обслугу, даже горничную ударил! Придурок! И сестра у него такая же, — цедит Машка, отведя взгляд. — Кстати, Милош с Ромой Ермоловым ненавидят друг друга.

"Так есть ещё и похуже! А я думала, что это Ермолов дно пробил!.." — ужасаюсь я и твёрдо решаю, что надо снова собраться и сделать всё, что бы не пересекаться с этими ошалевшими от богатой жизни мажорами...

Вот только от неизбежного не скрыться...

Мира

Девушка дает мне кофе — черный. Смотрю на чашку и хмурюсь.

— Американо?

— Ой... Точно! Вы же капучино заказывали, — смущенно бормочет бариста.

Внезапно моего виска касается горячее дыхание, а плеча — чьй-то наглый крепкий торс.

— Вы бы поаккуратнее, девушка, а то она вам за ваш неправильный кофе все мозги сейчас вынесет, потом ещё и две копейки свои с пеной у рта выгрызать начнёт.

Замираю. В помещении резко становится меньше воздуха и света. Чувствую, как колкая дрожь проходит по плечам, превращаясь в волну ошеломлённого гнева.

Чёрт! Ермолов!

Делаю вдох и... Аромат знакомого одеколона рывком заполняет легкие, вызывая непроизвольный спазм в груди. Не вижу Рому, но чувствую, что он стоит прямо за моей спиной. Теперь эта мощная мажорная стена отрезает меня от всего мира, и этот жар, идущий от него — он сводит с ума.