Книга Верь только мне, страница 67 – Тори Мэй

— Тот факт, что ты его родной ребенок ничего не исправил?

— Сделал только хуже, наверное, — бросаю быстрый взгляд на загруженную Виолетту.

Она обдумывает мои слова и выдает: —К прежней ненависти примешалось его чувство вины?

— Именно! И поэтому он решил, что тест фальсифицирован…. Что мама заплатила кому-то.

— Жесть.

— Ему было легче считать, что он благородно пригрел маленького ублюдка, и гнобить всю жизнь маму, пока она не слегла, чем поверить в сранный тест, и в собственную неправоту.

— Почему мама не ушла? — тихо спрашивает Олененок.

— Время было другое, Виолетик. Тем более мы переехали не пойми куда. Я слишком неосознанным еще был, чтобы задавать ей такие вопросы.… Мама максимально ограждала меня от отца, когда она была живой, я получал двойную порцию любви от нее. А она двойную порцию ненависти от отца: за себя и за меня.

— Ее поэтому не стало? — спрашивает почти шепотом.

— У нее с детства были проблемы с сердцем, но она вполне могла бы прожить счастливую жизнь, если бы эта жизнь была спокойной.

— Вильгельм, я… очень сочувствую. Это просто ужасно, — даже в темноте я вижу, как блестят дорожки слезинок на ее щеках.

— Эй-эй! — нахожу ее ладонь и накрываю своей правой рукой. — У меня не было в планах доводить тебя до слез, Олененок. Только до чего-нибудь другого.

Думаю, что сейчас она начнет меня отпихивать и возмущаться. Но вместо этого она вплетается своими пальцами в мои, и прижимается зареванным лицом к моему плечу.

И это пиздец как мило. Жаль у меня нет третьей свободной руки, чтобы тоже обнять ее в ответ.

Мне кажется, я превратился в каменное изваяние, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Мы просто держимся за руки, а я готов обоссаться от счастья. Кожа горит там, где наши ладони соприкасаются.

— Это даже слушать больно, каково было тебе, — шмыгает носом Виолетта.

— Так, Олененок, все, харэ рыдать! — говорю строго, а сам чувствую, как под кофтой разгоняется сердце.

— Прости, что завела этот разговор, — отлипает и вытирает лицо рукавами.

Хочется кричать, чтобы она немедленно вернулась на место: положила на меня голову и не отпускала мою руку.

— Нет, наоборот…, мне даже как-то легче стало.

— Ты не хочешь сделать повторный тест? — выдает идею Виолетка.

— Честно, не думал об этом. Бесполезно доказывать наше родство.

— А вдруг это что-то изменит? — моя наивная Виолетта думает, что мир розовый.

— За руку держать меня обещаешь в лаборатории? — подмигиваю.

— Дурак!

Да, с моими шуточками она быстро приходит в себя, делает вдох-выдох, и еле заметно отсаживается подальше.

— Тебе никто не говорил пойти в психологи вместо химии? — беззлобно ухмыляюсь. — Ты всегда ножом в самое сердце лупишь.

Она хрипло смеется через оставшиеся слезы: —У психологов в кабинете разбивать нечего, — подкалывает меня.

— О, поверь, я всегда найду что разбить, — ржу с себя идиота.

— И с кем подраться, — добавляет Виолетта.

— Я работаю над этим. Кстати, это что за пончик руки распускал в клубе?

— Парень мой.

— Поверю, только если ты скажешь, что он съел твоего парня, и он сидит внутри.

Она прыскает со смеху: —Это друг детства, Ванька. Он нормальный обычно, просто навеселе.

— Это нихрена не оправдание, знаешь? Я сейчас тоже скажу, что выпил, и начну тебя за коленки мацать,