Книга Верь только мне, страница 116 – Тори Мэй

«Посмотрите, Фишер на канат залез, ща раскачаем!». «Вытри сопли, а то мамочка придет тебя забирать, а ты ревешь, как девчонка!». «Эй Фишер, а скажи по-немецки "я тупой уродец"?». «Ой, а что это ты на разминку опоздал? Снова к мамке в больничку ездил? Мамин сынок!».

Манипулировать и выводить меня из себя он умел еще тогда. И однажды я не выдержал травли и навалял ему. При всех. Несмотря на возраст, несмотря на опыт. Мною двигала злость. Уязвленная гордость Романа не дала ему пережить тот факт, что он проиграл бой мне, щеглу, она же не позволила решить ситуацию по-мужски.

После драки одни-на одни была неделя затишься, а затем по наводке Лиса они толпой наваляли мне после тренировки за гаражами. Пинали, пока я кровью отплевываться не начал. Кое-как выгреб.

Скандал был дикий, и Ахмад с позором выгнал из клуба всех причастных. Он еще очень долго переживал, считая, что в этом есть его вина. Не уследил за воспитанниками, не смог привить им понятие мужской чести. Именно та ситуация и сблизила нас с учителем, он взял меня под свое крыло как родитель.

Прошло достаточно лет прежде, чем судьба привела меня в универ, в котором преподавал отец Лисицына. Такое вот хреновое стечение обстоятельств. Палыч здорово трепал мне нервы, припоминая юношеский инцидент. Но получил он от меня не за это.

Знал бы ублюдок Роман, чего мне стоит сейчас держать себя в руках.

— Это наша с тобой война, оставь Виолетту в покое! Меня отчислили, так что счастливо можешь идти нахрен! Счастлив теперь?

Он прижимает руку к подбородку, размышляя: —Знаешь, по эмоциям я ожидал большего. Не тот градус восторга испытываю. Этот момент мог быть слаще, учитывая, что счет нечестный, два: один в твою пользу. Но уверен, что Альберт Карлович накажет изощреннее меня.

Куда уж изощреннее. Лисицын выглядит откровенно неадекватно. Все его уссилия сталкера-маньяка явно не стоили того, чтобы меня всего лишь отчислили. Так себе месть. Он знает, что я любой нужный диплом завтра купить смогу.

Что-то здесь не сходится….

Университетский звонок прерывает его злодейский монолог трелью, и в коридор начинают высыпать студенты и учителя. И окровавленный Роман растворяется в их толпе.

Продолжаю стоять, прикованный к полу, и медленно подношу трубку к уху: —Слышал? — глухо спрашиваю Макса.

— Не только слышал, — улавливаю коварную радость в его голосе, — Но и ЗА-ПИ-САЛ.

«Посмотри же на меня, Вилли!» — кричу мысленно, гипнотизируя его профиль.

Профиль, потому что он не поворачивается ко мне. По его лицу гуляет тревога, между бровей залегла впадина, он напрягает челюсть и рвано дышит. Почему ты не больше не смотришь на меня?

— Теперь Вы знаете, что преподаватель не при чем, — Вил берет на себя инцидент. — А я за свое отвечу.

Декан заметно нервничает: —С вами все понятно, Виолетта Александровна. Я позабочусь, чтобы распорядились насчет Ваших вычетов из зарплаты.

«Зачем ты это делаешь?» — изо всех сил посылаю ментальные сигналы, но Вил стоически продолжает делать вид, что не замечает моего взгляда.

А потом Юрий Юрьевич выгоняет меня как студентку из кабинета, не давая и слова вставить. И вряд ли бы я смогла.

С трудом заставляю себя идти на пару, переставляя ноги на автомате, и из-за поворота в меня врезается грязный после падения Роман, явно бегущий в деканат. — С дороги! — больно сносит меня плечом.