Книга Верь только мне, страница 11 – Тори Мэй

— Сорри, покатаемся в следующий раз. Неотложные дела, — зачем-то проговариваю вслух.

Перестраиваюсь, и даю по газам. Обгоняю ее развалюху и успеваю разглядеть взбешенное лицо Виолетты. Представляю, как она охренела.

Скрываюсь за поворотом, на ходу перезванивая отцу.

— Где тебя носит? — как всегда ледяной тон.

— Задержался на химии, — давлю в пол.

— В прошлом году уже на химии назадерживался. У тебя пятнадцать минут, и ни секундой больше.

Челюсть сводит от раздражения.

— Партнеры ждут. Ты понял меня, сынок? — говорит еще медленнее и спокойнее.

— Понял, — еле выдавливаю вставшее поперек горла слова.

— Не слышу, сын?

— Я понял, отец.

— Осталось четырнадцать минут, — слышу гудки.

Сука, сука, сука. На полной скорости колочу по рулю, чуть не теряя управление. Чувствую горечь во рту.

Естественно, прилетаю раньше, чем велено. В лифте закрываю глаза, и прислоняюсь лбом к прохладной стали. Виски гудят.

Смотрю на свое перекошенное в металле лифта отражение. Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Нужно успокоиться и нацепить на себя деловую улыбку.

Отец сдержанно кивает, когда я приветствую партнеров. Вливаюсь в собрание, каких, судя по его планам экспансии, в этом году будет на каждый мой свободный день.

Сдохнуть.

Проблема больших бизнесов в том, что их приходится кому-то наследовать. Даже есть ты люто их ненавидишь. За то, чем пришлось ради них пожертвовать.

— На сегодня свободен, — все, что отец бросает мне после многочасового обсуждения проекта автоматов по приему тары, параллельно убирая удачно подписанный договор в сейф.

— Надеюсь, завтра мы закончим раньше десяти вечера? — к Максу я уже не попадаю.

— Не скули, Вилли, — резкий офисный свет еще больше обезображивает его возрастное жилистое лицо, — Если понадобится — до утра просидишь.

Высокая худощавая фигура отца перемещается к серванту, он берет два рокса и плещет туда немного виски.

— На, расслабься, — ставит один бокал передо мной.

Я и алкоголь — очень смешно. Мог бы подумать, что так он решил избавиться от наследника. Но правда еще горше: он нихрена обо мне не знает. — Наконец-то ты снял этот дрянной кулон, — с едким торжеством приподнимает бокал, салютуя мою сегодняшнюю потерю.

Свирепею моментально: —Дрянной? Ты считал свою жену дрянью? — кулаки сжимаются сами собой.

— Смотрю, лето не пошло тебе на пользу. Пора повторить уроки уважения? — отставляет пойло в сторону.

«Уважение — вещь обоюдная», — всплывает в голове фраза моей новоиспеченной химички. Люто кроет флешбеками*.

Кожей чувствую, чем мне аукнется дальнейшее препирание с Альбертом Карловичем, поэтому просто хватаю куртку и выметаюсь оттуда.

В спину слышу: —Завтра в час.

Трясет, я мало разбираю путь вниз по лестнице. На улице уже темно и по-ночному холодно. А из меня жар пышет. Захлестывает.

Хочется разнести к чертям этот офис или расколоть кому-нибудь череп.

Да, пожалуй да. Этим и займусь.

— Ну что, Профессор Кандидатович Виолетов, всех построила? — влетевший на кухню брат плюхается за высокий барный стул нашей кухни и присоединяется ко мне за поздним ужином.

— Ага, — накалываю пухлую пельменину на вилку, — Пфлактичефки.

— Моя школа! Симпатичные мальчики кроме Менделеева были?

— Киииииир! — бросаю в брата скомканной салфеткой. — Был один, и тоже книге напечатанный.