Книга Верь только мне, страница 108 – Тори Мэй

Я контужена. Обесточена. Ничего не чувствую. Все события и лица вокруг будто сквозь толщу воды воспринимаю. Голоса приглушены, лица размыты, движения даются с трудом.

Правду о том, что это был Вил, знает только Кирилл. Он был разъярен не на шутку, когда в ту ночь под дождем во дворе универа я в слезах рассказывала ему о ночевках Вилли в подсобке, о нашей ссоре, о его угрозах при первом же знакомстве.

Фишер ведь обещал уничтожить меня за кулон. Сдержал обещание. Изощренно уничтожил. Сначала заставил поверить в свои чувства, а потом выкорчевал с корнем.

И я не могу об этом рассказать кому-либо еще, потому всплывет еще бОльшая проблема — мои отношения со студентом. Как он еще по универу плакаты не расклеил? Не удивлюсь, если он и к этому методы прибегнет. Кто знает, что можно ожидать от Вила.

Меня, к счастью, не уволили. Хотя, глядя на осуждающе-отстраненные лица коллег, лучше бы уволили. Я ходячий позор, ходячая угроза. Невыносимо приезжать на работу.

Только Рома меня поддерживает. Он и был тем, кто долго беседовал с руководством о том, чтобы мне дали шанс и не увольняли из-за несчастного случая…. А еще он теперь возит меня на работу, пока я без машины.

Поклялась себе, что выдержу! Не знаю как, но я не сбегу оттуда. Не из-за Вила. Не из-за штрафов. Не из-за отношения других преподавателей и студентов ко мне.

Это мое наказание за слабость. За то, что поддалась. За то, что влюбилась.

Чувствую, как в глазах снова начинает жечь, но слез так и не появляется. Глаза физически болят от того количества соли, которое через них прошло за эти дни. Организм на стоп-системе: я не ем и практически не сплю.

— Систр, у нас на работе психолог классный для команды нанят, давай к ней разочек? — в который раз предлагает мне Кирилл.

Он винит себя в том, что «в первый же день не прихлопнул покемона». Вилу как-то быстро удалось втереться в доверие нашей семьи. Брат на полном серьезе воспринимал его дружбаном. Кир даже не был против того, что мы встречаемся. Но это не вина Кира, а моя. Брат слишком опекает меня….

Он был взбешен, когда Вил явился на мои вечерние занятия. Я, наверное, тоже была бы взбешена, если бы ощущала хоть что-то.

— Ты не представляешь, чего мне стоит, не прокатить его мордой по партам! — чертыхался Кир, когда мы ехали после вечерних занятий. — Еще раз подойдет, я хер забью на твои просьбы не трогать его!

— А вдруг это не он? — выдает мое замутненное сознание.

— Сис! Ты слишком добрая! Слишком, блин! — смотрит на меня разочарованно.

Так на меня сейчас смотрят все.

— Прибежал, и ты поверила? — нервничает Кирилл.

— Я не знаю, Кирюш, не знаю, — из груди к горлу подкатывает ком.

Брату жалко меня, и он замолкает, не решается давить дальше. Я просто не выдержу. На последних процентах своей красной батарейки я веду пары, которые никто не отменял.

Мне нужно время. И подработка, чтобы возвращать долг. Не посмею взять денег с родителей, хотя они их настойчиво предлагают. Пусть лучше на Сашку тратят, я уже самостоятельная.

Самостоятельная, ага. Незаметно прикусываю щеки внутри, больно, почти до крови.

«Милая, Олененок мой, я знаю, что тебе пришлось пережить! Я никогда не прощу себя за то, что не был рядом.» — вспоминаю, с каким трепетом он прижимал меня к себе, когда ворвался вечером.