Книга Любовь Сурового, страница 75 – Валерия Ангелос

Молчание такое, что кажется, даже мое сердце замирает, переставая биться. Кровь холодеет в жилах.

— Мы оба знаем, чего нет в твоем чемодане, — добавляет Медведь.

И дальше они опять смотрят друг на друга без слов.

— Ты же понимаешь, какой это пиздец, — Медведь опять не выдерживает первым. — Арсену здесь бы руки никто не подал. Но правила есть правила. Порядок никому нельзя нарушать. Грохнуть его значит…

— Я его не убивал.

— А ночью ты где был?

— Курил.

От него совсем сигаретами не пахнет. Даже я ничего не чувствую. А от Медведя это тоже ускользнуть бы не могло.

К тому же, вчера…

— Ты смотри, — цедит он, подтверждая мою догадку. — Перед генералом так не спались. Забыл, как вчера пачку сигарет вышвырнул из тачки? Когда твоя… хм, жена кривой взгляд на это курево бросила.

Прорычав это, Медведь выходит из каюты, захлопнув дверь.

Мы остаемся наедине.

Айдаров смотрит на меня, начинает расстегивать пиджак. И я забываю все, что собиралась сказать, когда он отбрасывает верх костюма в сторону.

Айдаров прикладывает палец к губам. Так и не сводя с меня глаз. Взглядом показывает, что надо молчать.

А я и так вряд ли смогу проронить хоть одно слово, потрясенно наблюдаю за ним, не в силах не то, чтобы шелохнуться, а и хоть какой-то звук издать.

Просто застываю на месте. В ужасе смотрю на его залитую кровью рубашку, которую он теперь расстегивает, сворачивает в комок, сжимая. Помедлив и немного осмотревшись, направляется к тумбе возле кровати, засовывает перепачканную одежду в один из ящиков.

— Разве не нужно ее… — все же разлепляю губы.

Он тут же снова смотрит на меня, отрицательно качает головой, показывая, что лучше молчать.

Айдаров думает, нас могут подслушивать?

Он прав. Кто знает, что вообще может твориться на этой яхте?

Однако его рубашка… это ведь улика. Прямая. Могут найти и тогда…

— Я не трогал Арсена, — говорит Айдаров.

— Думаю, это не важно, — роняю, еле двигая губами.

Мы на яхте, до отказа забитой бандитами самых разных мастей. Не знаю, что именно случилось с Арсеном, кто его убил. Сейчас надо думать о другом.

Как отсюда выбраться?

— Хочу, чтобы ты знала, — произносит он.

Рассеянно киваю. И потом веду головой в сторону душа.

Ему было бы неплохо освежиться. Перед допросом.

Рубашка была насквозь пропитана кровью. На теле тоже остались следы. Да тут лучше бы вообще всю одежду сменить.

— Меня тоже будут допрашивать? — спрашиваю.

— Ты моя жена, — чеканит. — Только в моем присутствии.

— Ясно, — поджимаю губы, судорожно сглатываю.

— Аня…

— Ты в душ?

Он кивает. Разворачивается и уходит. А я нервно расхаживаю из одного угла каюты в другой.

Если Айдарова обвинят, что будет со мной?

Ничего хорошего. Это похоже на то, когда Медведь угрожал мне в больнице. Но сейчас все еще намного хуже.

Медведь ничего не сможет сделать. Мой муж нарушил правила. И какая расправа может ожидать за такое, даже знать не хочу.

Если он нарушил… может, его и правда подставили?

Такая версия выглядит логичной. Но думать теперь надо о другом.

Голова гудит все сильнее. И когда раздается стук в дверь, даже не сразу понимаю, что это.

— Открывайте! — слышится незнакомый мужской голос.

Сердце заходится. Воздух раскаленным комом забивается в груди.

— Сейчас! — выпаливаю.

Айдаров выходит из душа, наспех оборачиваясь полотенце вокруг бедер. Смотрит на меня.