Книга Любовь Сурового, страница 32 – Валерия Ангелос

— Мне твой запах нравится, — выдает мрачно. — Без всякой херни.

Его движения пугают. Вызывают напряжение во всем теле. Уж слишком много эмоций в них чувствуется. Самых разных эмоций. Темных, пронизанных похотью.

И кажется, будто он может снова…

Сердце замирает.

Но Айдаров отпускает меня. Кивает куда-то в сторону.

— Вещи для тебя.

Он отходит и усаживается в кресло. Наблюдаю за ним, и чем дальше он от меня оказывается, тем проще получается выдохнуть.

Смотрю на пакет, который стоит на тумбе.

Надо одеваться.

— Куда? — спрашивает Айдаров, когда пытаюсь зайти в ванную.

Поворачиваюсь.

— Я… переодеться.

— Здесь переодевайся.

Взгляд у него такой, что лучше не спорить. Достаю все из пакета, лишь потом снимаю халат и стараюсь поскорее одеться.

Стараюсь не думать о том, что Айдаров следит за каждым моим движением.

Под конец застываю.

Не сразу замечаю, что в пакете была не только одежда.

Секунда — и мои пальцы сжимают мобильный телефон. Оборачиваюсь, опять смотрю на Айдарова.

— Ты хотела с родителями поговорить, — выдает он. — Ну давай. Говори.

Горло сдавливает, но я нахожу в себе силу, чтобы ответить ему:

— Спасибо.

Айдаров оскаливается. Весь вид его так и показывает — ты получишь все, что захочешь, если я буду сыт. Если будешь делать, что от тебя требуется.

— Анюта, родная моя, — голос мамы в динамике мобильного заставляет мое сердце болезненно сжаться.

Сил хватает на первую приветственную фразу, а дальше у меня уже ничего не получается выдавить из себя. Слова забиваются глубоко в груди, а по щекам катятся слезы.

— Анечка? — зовет мама.

Все внутри содрогается, болезненно вибрирует. Но я знаю, что не должна показывать свое настоящее состояние. Как могу, стараюсь скрыть истерику, прозвучать как можно более спокойно.

— Да, мам, — говорю и лихорадочно стараюсь что-то выдумать: — У меня с динамиком что-то. Звук пропадает.

— Доча, как ты? — спрашивает.

— Хорошо, — пытаюсь ничем не выдать эмоций, когда продолжаю: — Я со своим мужем.

— Да, отцу сказали, — ее тон будто падает. — Но вы… только на день приехали тогда, да? В гости не заехали к нам.

Значит, родители знают, что Айдаров меня нашел. И что привозил в свой дом. Однако надолго мы там не задержались.

— Еще заедем, — говорю. — Наверное.

Я постараюсь.

Муж будет доволен и…

Эту мысль стараюсь не развивать. Мотаю головой, пытаясь собраться. Всю волю прикладываю, чтобы продолжить.

— Пока трудно сказать, когда вернемся, — добавляю. — Нужно задержаться в городе.

— Понимаю, доча. Ты же еще позвонишь?

— Да, теперь с этим будет… проще.

Звонок обошелся мне дорого.

Но другого пути все равно нет. И не было.

Прижимаюсь спиной к стенке. Слушаю, как мама рассказывает, что очень скучала по мне, как сильно любит, как хочет обнять.

Слезы льются и льются. Немые слезы. Беззвучные.

А после слышится голос моей сестры.

— Вы всегда любили ее больше меня!

— Алиса, — бросает мама с укором. — Тише, пожалуйста.

— Всем плевать на меня. На мою жизнь. Да вы хоть представляете, как мне теперь? Только свою Анечку жалеете. А меня кто пожалеет?

Раздается стук.

Кажется, дверь захлопывается.

— Мам, что случилось? — спрашиваю. — Что с Алисой?

— Ничего, доча… она… ты не обращай внимания.

— Точно все нормально?

Пауза затягивается.

— Да, не волнуйся, прошу. Ты лучше еще расскажи мне что-нибудь. Мы так давно не говорили нормально.