Книга Любовь Сурового, страница 102 – Валерия Ангелос

— Точно, блядь. Нас отвлекал! Разыграл как сопляков.

— Охренеть. Так может Арсен живой? Не верю, что этот уебок настолько легко и просто подох. Такую падаль хрен грохнешь.

— Согласен. Эдик, а ты ничего нам сказать не хочешь? — рычит крупный рыжеволосый мужчина. — Хуй ли ты язык в жопу засунул?

Возгласы вокруг становятся все более агрессивными. Звучат ругательства, от которых у меня снова тошнота подкатывает к горлу.

Кто-то прямо сейчас готов броситься на Грановского.

— Тише, — тормозит их Леон. — Без самосуда.

— Да этот упырь нас черт знает куда везет!

— Мы все выясним, — твердо замечает тот. — Спокойно. Без насилия. Надо разобраться.

— Да с чем тут разбираться? Все понятно. Задавить падлу, пока чего-то не отколол.

— Тише, господа, — он не повышает голос, но смотрит на мужчин в упор, и те, будто под давлением его взгляда отходят, продолжая сыпать отборным матом, от которого у меня горят уши и желудок еще сильнее скручивается.

Как же невовремя…

Опять мутит. Сильно.

Замечаю, что рядом со мной оказывается Каримов. Еще недавно он держался ближе к Грановскому. Теперь наоборот. А с другой стороны оказывается Медведь.

Айдаров выходит вперед. Встает перед Эдуардом. Как будто бы намеренно к себе внимание привлекает.

— Тихо! — вдруг бросает Грановский. — Тихо всем!

Он медленно поднимает руки вверх, призывая людей замолчать.

— Я все могу объяснить, — медленно произносит он. — Все совсем не так, как кажется.

— Что ты можешь объяснить, Эдик? — выкрик.

— Ты сам себя закопал! — еще один, жестче.

— Пиздец тебе, уебок, — резче, мрачнее, будто приговор, что Грановский не уйдет с этой яхты живым.

— Дайте мне сказать, — говорит тот. — У меня есть все необходимые доказательства.

— Да ладно?

— Сука, что ты несешь?

Выкрики все же затихают. И кажется, это сильно связано с тем, как держится сам Грановский.

Что-то в нем меняется.

Он выглядит гораздо жестче обычного. Собранный. Напряженный, но глаза у него холодные, будто ледяные.

И в этот момент, кажется, что это совсем другой человек. Настолько сильно он преображается. Вся его мимика, жесты. Нечто неуловимое, необъяснимое сквозит теперь во внешности Грановского.

Теперь мне кажется, все то, как он вел себя раньше было просто игрой на публику. Попыткой показать себя слабым, нервным. Истеричным.

Вдруг на сцене появляется реальный хищник.

— Я вам сейчас все покажу, — заявляет Грановский.

Запускает руку в карман своего пиджака.

Нет, что-то не то. Что-то не так. Просто чувствую.

Еще секунда и он вскидывает руку. Направляет пистолет перед собой. Гремит выстрел. Каримов и Медведь полностью закрывают меня, оттягивают в другую сторону. А я пытаюсь понять…

Он же выстрелил. В Айдарова?

Грановский охуевает от того, что подстрелить меня не получается.

Пуля не срабатывает. Не ранит. Да как же так?

Ничего. Я ему потом сам все объясню.

А пока на автомате фиксирую его действия. Приближаюсь.

В глазах противника мелькает паника. Он быстро ее подавляет. Больше не ломает комедию перед нами.

Короткий взгляд на собственный пистолет.

Рывок в сторону.

Генерал хватает его за плечо. Но он отталкивает его.

Он решает не тратить драгоценное время на размышления или на новые попытки. Бросается прочь. Хочет убраться с палубы поскорее. Закрыться в капитанской рубке.