Книга Ангелочек для бывшего мужа, страница 39 – Анна Леманн

Наклоняюсь, чтобы взять малышку на руки. Но, смешно признать, страшно как-то. Боюсь взять как-то не так. Повредить, не дай бог.

В полгода они уже держат голову? Или нужно придерживать?

Черт… не помню ничего!

— Я сама ее возьму, — доносится тихое от Нади. — У нее зубки болят. Если ее напугать и разбудить окончательно, то машина наполнится ором. А характер и голос у нее точно не в меня. Оглохнуть может каждый.

Характер у нее в мою сестру, может быть. И сила голоса. Проверю.

— Ты едешь с нами? — уточняю у Нади, внимательно глядя на нее.

— У меня нет выбора, — шепчет обреченно.

Рад, что она это поняла.

Как и то, что сегодня я намерен получить все ответы.

Надя

Аккуратно беру на руки дочь. Она уже начала пробуждаться от наших с Пашей споров, но благо все произошло на улице. На улице она спит крепче и некоторые звуки может игнорировать. Привыкла к ним.

На ферме то и дело были крики, гул машин, звуки работы всяких установок, поэтому Ангелина к шуму привыкшая.

Сажусь в машину вместе с малышкой, крепко прижав ее к себе на случай, если Паша все же решит ее забрать без меня.

— Удобно? — уточняет Сабуров. — Может, ее укутать в пледик? — достает из коляски некоторые вещи, отдавая все мне. — Коляску брать не будем. Другую потом возьмем.

— Ой, мне ключи нужно отдать! — неожиданно вспоминаю о связке в своем кармане.

— Кому? — недовольно рычит.

— Маме Ефима, — испуганно отвечаю.

— Степан, останься, — просит он водителя и протягивает мне руку.

Вкладываю связку ему в ладонь. Паша закрывает дверцу и, обойдя машину, отдает ключи своему водителю. Сам садится за руль.

Несколько секунд смотрит на нас с Ангелиной через зеркало заднего вида, а затем заводит двигатель, и мы куда-то уезжаем.

— Это моя дочь? Так ведь? — жестко уточняет он.

— Твоя, — киваю.

Несколько минут молчания, и он вновь заговаривает.

— Зачем ты так со мной поступила, Надь? Я понимаю, что Дорофеев тебе угрожал, но скрывать от меня дочь? Думаешь, я бы не перевернул ради вас двоих этот мир? Думаешь, не спас бы вас от всех бед? Думаешь, позволил кому-то хоть пальцем вас коснуться?

— Он угрожал моим родным, Паш, — говорю ему, чувствуя, что вновь начинаю плакать. Но уже даже не знаю от чего. От облегчения или от страха. — Они и сейчас под угрозой. Все это время были! — восклицаю и рассказываю ему о том, как Дорофеев, представившись моим братом, перевернул всю мою жизнь.

— Дорофеев, значит? — хмыкает.

— Дорофеев, — подтверждаю.

Паша берет телефон и набирает дедушку. Узнаю по аватарке на экране звонка.

— Дедушка, это Дорофеев, — говорит ему Паша. — Нужно с особой жестокостью. Но оставьте его для меня. Я со своей семьей скоро прилечу и сам с ним поговорю, — выслушивает ответ на том конце и отключается.

Виновато смотрю в пол.

Боюсь.

Знаю, что Паша с ним сделает. И чувствую себя во всем виноватой.

И пусть Дорофеев заслужил это за все свои злодеяния, я не хочу быть виноватой в его смерти.

— Ты ведь понимаешь, что теперь речи о разводе не идет? — спрашивает меня Паша, поймав мой взгляд в зеркале. — Моя дочь будет жить в полной семье. С любящими друг друга и ее саму родителями.

— Понимаю, — согласно киваю. — Паш… мы не сможем уехать, — начинаю, понимая, что Паше нужно рассказать абсолютно все, независимо от последствий. Он должен быть готов к тому, что Ангелину мы потеряем.