Книга Ребенок от босса-негодяя, страница 80 – Анна Леманн

В этом смысле мне очень повезло с ней. К еде неприхотлива и готова есть всё, что дашь, но если будет суп, то выбор в его пользу падёт. Этим она в Назара. Тот тоже всегда любил борща или супчика навернуть тарелочку или две.

Накормив Розу, даю ей бутылочку с водой и включаю мультики, под которые она быстрее уснёт. Сама же ложусь рядом, но то и дело поглядываю на телефон, ожидая сообщение или звонка от Назара, но его всё нет и нет. Это заставляет нервничать и волноваться, тем более после его рассказа о врагах его семьи. А что, если кто-то выжил и теперь мстит Назару за смерть Шайхана?

Да, сумасшедший бред, но я всегда себя накручиваю, и воображение у меня буйное. Особенно после турецких сериалов, на которые Алиса меня так и подсадила. Там вечно интриги да страсти вокруг всех персонажей.

К счастью, Роза засыпает довольно скоро, и я со спокойной душой ухожу на кухню, и лишь сейчас замечаю на спинке стула, на котором сидел Назар, его пиджак. Почему сразу не обратила внимание? Была Розой и её вертлявой попкой занята. За малышкой глаз да глаз нужен, иначе свалится со стульчика для кормления.

А что, если он мне не звонит, потому что телефон в пиджаке? Не может со мной связаться из-за этого? Хочет, но не может?

Тут же кидаюсь в вещице, но в кармане обнаруживаю лишь паспорт на имя Давида Есенского, ключи и договор на поставку мебели по какому-то загороднему адресу. Наверное, новый дом Назара. Не мог же он в старый вернуться. Иначе бы подозрения вызвал. Только зачем ему… детский тренажёрный уголок? Для Розы решил подготовить? Рановато он что-то…

Около часа ожидаю его, но Назар так и не звонит и не приезжает, а с его ухода прошло как минимум часа три. И всё это время от него ни весточки. С каждой минутой переживаю всё больше и больше.

Собрав всю волю и свои принципы в кулак, набираю лже-Есенского, решив вместо предлога использовать забытый пиджак. Понимаю, что слабая причина, но другой нет. Своих волнений и переживаний за него показывать я пока не намерена.

— Да, – отвечает он через несколько гудков злым голосом. В голове тут же всплывает наш последний разговор до того, как его объявили мёртвым. Тогда он меня послал, и от этого чувство, что сейчас будет то же самое.

— Это я, – зачем-то представляюсь. – Настя.

— Узнал, – в голосе расцветают улыбчивые и мягкие нотки. – Извини, я, наверное, не вернусь сегодня.

— П-почему?

— Дела серьёзнее, чем я думал, – раздражённо кидает. – Завтра в клубе увидимся, и я тебе всё объясню. По телефону об этом говорить не намерен. Надо с глазу на глаз и без свидетелей.

— Ты пиджак забыл у меня, – говорю ему, поникнув от новости, что сегодня не увижу его больше. Грустно как-то.

— Отдашь мне его в клубе? – предлагает. – Прости, правда, не могу вернуться…

— Да, конечно. Отдам в клубе. Не волнуйся, – возвращаю в голос прежнюю Садовскую, которой якобы плевать на Назара.

— Давид, – звучит голос какой-то женщины из трубки. – С кем это ты там шепчешься? Ты не понесёшь мои пакеты с трусами и чулками? Я хочу…

— Эмма, уйди! – рычит Назар, и что-то ей на венгерском добавляет. Я часто слышала этот язык из уст Карима, поэтому узнаю быстро, но сама его так и не понимаю.

— Я для тебя их купила, Давид! – на чистом русском говорит девушка, и звонок прерывается, не давая мне дослушать и понять, что за женщина рядом с Назаром. Почему он должен нести её пакет с… трусиками? Почему она врывается в наш разговор. Зачем она купила их для Назара?