Книга Ребенок от босса-негодяя, страница 77 – Анна Леманн

— Меня могли убить, девочка моя.

— Так тебя и убили, Назар! – кричит, стукнув меня кулаком по груди. – По телевизору показывали!

— По-настоящему могли убить. Я посчитал, что лучше ты будешь страдать от расставания со мной, чем от моей смерти.

— А в итоге вышло комбо!

— Я не рассчитывал на то, что ты будешь смотреть новости. Вы же женщины ревёте и смотрите плаксивые фильмы в момент расставания. Новости бы не смотрела. Ты их не смотришь вообще никогда. Только спортивные. А потом тебя бы подготовил к этой новости Карим. Потому что он знал, как ты мне дорога и не позволил бы тебе горевать. Тем более я дал тебе намёк на то, что жив: «Нельзя верить в сказки, Белоснежка!»

— Знаешь, не каждый поймёт твои намёки. И это было поздно! Спустя полгода! – язвит, злясь от моих слов ещё сильнее. – Я посмотрела те новости и чуть не потеряла Розу!

— Да! Виноват! Да! Не предусмотрел всего! Но у меня не было времени, чтобы продумать каждую деталь!

— Почему ты убил того человека?! Его смерть была дороже меня?! Ты выбрал убить его, а не быть со мной, Назар! Вот что обидно!

— Я выбрал свою жизнь, Настя! И твою! И жизнь нашей дочери! Этот… мерзавец убил моих родителей, дядю и ещё кучу людей. Моя мать была беременна, когда он пытал и застрелил её. И он бы убил тебя и Розу, если бы остался жив! Понимаешь?

— Назар…

— Просто сядь и послушай, – прошу её и насильно сажу на стул, сам же устраиваюсь напротив. – Я тебе рассказывал о своих родителях и их историю. В мои пятнадцать мы переехали в Петербург. Точнее, мы в него сбежали от одного вояки и его сына. Это я потом от дяди узнал, когда родителей не стало. Дядя был другом отца по службе, – начинаю свой рассказ, который бы и не вспоминал по доброй воле. Слишком много боли в нём. – В то время из Венгрии на передовую приехал полковник со своим сыном. Они оказывали помощь армии, в которой служил мой отец. Всё было идеально, но этот сынок… он насиловал гражданских девушек, избивал их. Пил, устраивая поножовщины и пьяные драки с мужиками. Но все закрывали на это глаза из-за положения его отца. Но не мой старик. Он донёс это куда нужно и над сынком и полковником начался суд. В один вечер этот придурок набухался и пошёл с пистолетом на моего папу, чтобы отомстить ему за то, что его отца выперли с хорошенького места и посадили. Эта мразь выстрелил в моего старика, но папе удалось выжить. После того случая он ещё и на мать попытался напасть, но коллега матери заступился, и всё обошлось. В тот же вечер мы уехали к другу отца. Папа думал, что там всё кончится, но нет… Отца Шайхата Кашатаева другие его недоброжелатели в тюрьме… – замолкаю, чтобы не пугать Настю вконец с тем ужасом, что происходил в моём прошлом. – Он умер в тюрьме, и Шайхат решил отомстить моему отцу. Он нашёл нас в Петербурге и… и убил моих родителей. Жестоко убил. Он пытал их, терзал… мою мать он… в общем, он убил их, – продолжаю безучастным голосом.

— Убил их за правду? Но твой папа… он же не убивал того полковника.

— Убил за косвенную причастность в смерти своего отца. И он обещал, что вырежет всю мою семью. Друг отца взял опеку надо мной, чтобы меня в приют не забрали. Ведь у меня никого не было из родных. Я благодарен дяде за то, что он мне дал. Он был хорошим мужиком. Учил правильному. Говорил, что месть – плохое дело. Только сам ночами рыл на Шайхата, как проклятый. Искал компромат, чтобы и этого засадить, и меня обезопасить на всякий случай. Но… не успел. Шайхат хотел убить меня, чтобы завершить дело. Дядя ему не дал. За что поплатился своей жизнью. Я пообещал на могиле стариков, что отомщу за них. За мать, отца, дядю… Я полетел в Венгрию, чтобы выследить урода и там его прикончить. Только его. Другие мне не нужны были. Там, в той стране, познакомился с Каримом. Я так боялся, что однажды Шайхат доберётся до него. Он единственный после дяди, кто стал мне близким человеком. Другом. Братом, – хмыкаю, осознавая, что порой я чересчур его опекал. В ужасных снах видел, как Шайхат добрался до него и… убивает. – Я встречался с девушкой, Насть. Однажды Шайхат добрался и до неё. Не сам. Его люди. Они такое с ней сделали…