Книга Ребенок от босса-негодяя, страница 72 – Анна Леманн

— Пристаёт?

— Хуже. Храпит как бегемот, – хмыкает и на моём лице возникает улыбка. Да, Лапин порой если много работает, то реально может храпунчика включить. Даже когда мы вместе работали такое случалось. А теперь он ещё больше работает и этот режим стал включаться ещё чаще.

— Ты же знаешь про Н… Давида Есенского? Про то, что ему принадлежит половина клуба?

— Да, – бросает Алиса. – Пристаёт? – повторяет мой вопрос, усмехнувшись.

— Пытается вновь ухаживать, – рассказываю. – Сегодня принёс кофе и плюшки, которые я любила раньше.

— Надеюсь, ты его не простила? Насть, я понимаю любовь и всё такое, но… извините, но эта сволочь обманывала тебя. Оставила одну с ребёнком и на растерзание твоим ненормальным предкам. Ты забыла, что было, когда они узнали, что твой муж, как они сказали, сдох и тебе наследство от него перепало?

— Да помню я, – грустнею.

Родители тогда за меня решили, что мне нужно аборт сделать и избавиться от ребёнка мужика, который сдох. И плевать, что на моём сроке его уже нельзя было делать. Они договорились с какой-то акушеркой о нелегальном приёме.

По их мнению, мне не нужен был ребёнок от непонятно кого. Смысл сохранять малыша, если я и так теперь богата. У меня есть деньги, которыми не надо делиться с ещё не рождённым ребёнком. А когда я отказалась это делать, то в один из дней они пришли ко мне и решили меня опоить абортирующими.

На моё счастье, в тот день ко мне Рустам приехал, и именно он выпил мой чай, после чего ему стало плохо. В составе того средства был компонент, на который у Лапина оказалась аллергия.

Рустам тогда из-за меня и моих недородителей две недели в больничке провалялся, но не сказал мне и слова. Поблагодарил даже за то, что на больничных харчах похудел. Понимаю, что подбадривал и не хотел, чтобы я чувствовала вину за то, что с ним сделали мои мама и папа. Но всё же я её чувствовала и чувствую до сих пор.

После этого случая я больше не желала общаться со своей семьёй. На время наняла себе охрану, которая отгоняла маму и папу от меня. Было больно это делать, но я смогла. А они приходили часто, потому что я не только отказалась с ними общаться, но и финансированию положила конец.

Разорвала все связи, которые нас связывали, жалея лишь о том, что Ира теперь там одна. И никто ей не поможет.

— У него была беременная женщина, которой нужна была его поддержка и защита, а он… – продолжает Алиса. – Любишь его?

— Люблю, – признаюсь. – И убить хочу.

— Ну то, что убить хочешь – это нормально. Я Рустама и без исчезновений всегда хочу убить, – говорит девушка, вновь заставляя меня улыбаться. – Если дурак этот добьётся тебя? Готова вновь ему шанс дать?

— Не знаю…

— Понятно. Готова, значит, – делает свои заключения. – Ну, тогда могу лишь одно сказать, девочка моя. Помучай его хорошенько, чтобы на всю жизнь запомнил, что такие фокусы с тобой не прокатят. Покажи ему новую Анастасию Садовскую, которая может сама в любой момент исчезнуть. Заставь его извиняться и вымаливать твоё прощение на коленях. Поняла меня? Пусть не думает, что если он такой красивый и богатый вернулся к тебе, то ты кинешься к нему на шею. Ты у меня сама не пальцем деланная! Тысяча мужиков вокруг тебя! В любой момент можешь другого папеньку Розе найти.

— Он бы не одобрил твои слова! – хохочу.