Книга Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого, страница 58 – Анна Леманн

— Тогда пары для вас на сегодня окончены, Милена. Мы едем сейчас. Отрабатывать ничего не придётся. Я поговорю со всеми, и пропуск останется для вас незамеченным. Дадите мне пару минут отменить дела и поедем?

— Спасибо, Вадим Данилович.

— Просто Вадим. Во внеучебное время называйте меня просто Вадим, – одаривает улыбкой. – И допейте чай. Он успокаивающий. И вам он явно нужен, – наконец отпускает мои руки, но не упускает возможности погладить и приласкать большим пальцем кожу ладоней.

— Хорошо, – послушно отзываюсь и возвращаюсь к столу с чаем, чувствуя непонятный вихрь в своей груди.

Боже, что я творю?! Что со мной происходит?!

Вадим

Уговаривать Милену сесть именно в мою машину не приходится. Стоит мне лишь озвучить эту мысль, и она соглашается. Набирает кого-то и просит забрать её машину со стоянки академии.

Сев на переднее пассажирское, пристёгивается и называет мне адрес, где сейчас проходит прощание с её матерью. Для девушки, которая едет отправлять в последний путь свою мать, она не выглядит опечаленной. Что немного смущает и настораживает.

Но то, как она просила меня пойти с ней и описывала, почему ей это надо, было слишком искренне и эмоционально сложно для неё, что было заметно почти сразу. Поэтому я не смог ей отказать. И разве мог?

Свой план по её соблазнению и, как это называет Алёна, «влюблению» я решил оставить. Милена пообещала мне, что не будет ограждать девочку от меня, а мы с мамой Алёны можем стать приятелями, и тогда я смогу видеться с девочкой и без всех этих заморочек. Пусть это положение шаткое, но хоть какое-то.

— Не переживайте, Милена, – слегка дотрагиваюсь до её руки.

— Давай на ты? – неожиданно предлагает.

— Давай на ты, – соглашаюсь, а дальше мы весь путь молчим. И дело не в том, что не о чем говорить. Милена слишком напряжена, а я не хочу её тревожить. Даже не представляю, что творится внутри её головы.

Приехав к небольшому двухэтажному коттеджу, паркуюсь и играю роль джентльмена. Выхожу первым и открываю для Милены дверь, подав ей руку.

Выйдя, девушка благодарно кивает, поправляя на себе офисное платье.

— Оно не слишком короткое? – шёпотом интересуется. – Для академии было нормальным, но для похорон?

— Оно чуть выше колена. Всё в порядке, – подставляю ей свой локоть, за который она хватается, словно за спасательный круг. – Вы, главное, за Алёной присмотрите, – повторяет в который раз. – Она не знакома ни с кем из этой части семьи. Бабушка никогда не интересовалась внучкой, а внучка – ею.

— ТЫ, главное, за Алёной присмотри, – поправляю её. – Договорились же на ТЫ.

— Да. Просто ещё не перестроилась, – кивает, и мы входим в дом, где кроме нас ещё куча людей. Все в чёрном и с платками в руках.

Комедия чёрных актёров – так это называет мой отец. Никому не жаль, но все вынуждены держать платки в руках и делать вид, что они горюют. Но лишь родственники чувствуют настоящую боль горя.

— Вадим? – доносится до меня удивлённый вздох, а затем кто-то цепляется за мои ноги. – И ты здесь? – шепчет малышка. – С мамой? – радостно пищит. – Ура! Я так и знала!

— Я оставлю вас, – произносит Милена и, отпустив меня, идёт к скоплению людей. Вероятнее всего, именно там проходит церемония прощания и лежит её мама.

— Вы теперь вместе? Да? – интересуется малышка и, взяв меня за руку, уводит в сторону, где неподалёку разговаривает её дедушка с каким-то мужчиной. – Садись, – указывает мне на диванчик, где её небольшой блокнотик лежит и карандаши. Дорожный наборчик, который я уже у неё видел. Она подходила спросить, хорошие ли ей карандашики купили.