Книга Волшебный пояс Жанны д’Арк, страница 142 – Екатерина Насута

— «Скорую»! — она закричала, не зная, что делать.

И потянулась к сливному отверстию, а потом сообразила воду закрыть. И женщину, которая безвольно лежала, бледная и неподвижная, Жанна вытаскивала, боясь уронить.

Вода была обжигающей.

А на запястьях женщины виднелись темные полосы разрезов.

И Жанне удалось вытащить тело из ванны, но не удержать, оно, слишком тяжелое, осело на пол. А Жанна села рядом. Она обматывала запястья полотенцами и уговаривала Людочку не умирать. А та, наверное, слушала…

И кажется, появился Леха.

Кирилл.

Врачи.

Сразу трое, и оттеснили Жанну. Она хотела отправиться с Людочкой, но ей не позволили. Почему? Ах да, только для родственников… Жанна не родственница… Но Людочка себя не убивала. Ей важно было сказать это. Она говорила вновь и вновь…

— Выпей! — Кто-то сунул в руки стакан. Жанна выпила и закашлялась.

— Вот так… — стакан забрали. — Водочка — она лучшее успокоительное, поверь моему опыту.

Леха.

Точно, Леха, который старый знакомый Кирилла. Знакомый, но не друг, потому что Кирилл слишком гордый, чтобы заводить себе друзей. Но Леха хороший.

И Кирилл хороший.

Просто самоуверенный. И из-за его самоуверенности Людочка едва не погибла.

— Будет жить. — Кирилл был тут же. Он накинул на плечи Жанны чужой халат, и тогда она поняла, что совершенно промокла и, кажется, вымазалась.

В крови.

И еще, кажется, Жанна пьяна. Она никогда прежде не была столь пьяна, разве что после похорон… Ей бы домой, отоспаться немного. Пьяным отсыпаться надо. А еще когда стресс… Людочка ведь не умрет?

— Не умрет, — поспешил заверить Кирилл. — Мы успели вовремя. Полежит недельку-другую в больничке, подумает над своим поведением.

— Тебе смешно?

— Мне? Нет, дорогая, мне грустно. Знаешь, я бы мог пожалеть ее, но она получила то, чего добивалась. Игорь был ее пациентом. Ей доверял. А она помогла от него избавиться. Еще немного, и он был бы мертв. Людочка не могла этого не знать.

Наверное.

Но… это страшно, когда человек умирает.

Жанна обняла себя. Она сидела, смотрела на каких-то людей, которые бродили по квартире, на Николая, странно спокойного, умиротворенного даже. Он что-то говорил, Леха записывал, старательно так, от избытка старательности он и язык высунул.

— Мы с ним дрались когда-то… не по-детски, а так, чтобы до крови… он пытался доказать, что главней, я власть не признавал. Вот и выходило. — Кирилл сел рядом.

Он тоже был мокрым. И, значит, помогал там, в ванной? Почему Жанна не помнит? Или это последствия стресса? Она не знает и, кажется, не желает знать.

— А потом он в полицию пошел… сначала в армию, после армии — в участковые… и учился заочно. Теперь вот следователь. Тоже карьера… Я, когда в этом деле завязался, на него вышел.

— И что теперь будет?

Кирилл пожал плечами:

— Ничего. Или что-нибудь. Не знаю.

Николай, точно почувствовав, что говорят о нем, обернулся и одарил Жанну улыбкой такой дружелюбной, радостной, не оставляющей сомнений в том, что он безумен.

— Почему он убивал? — Жанна поняла, что дрожит, не то от холода, не то от нервов. — Из-за денег?

— Полагаю, из-за денег тоже… но подожди, не сегодня, так завтра, но Леха все расскажет… Леха у нас рассказывать любит.

Он вновь вошел в зал суда.

И преклонил колени перед судьями. Гнева не осталось. Ничего не осталось, кроме рабской этой покорности, что вызывала усмешку у епископа… он всегда ненавидел Жиля… За что?