Книга Волшебный пояс Жанны д’Арк, страница 134 – Екатерина Насута

— Сердце прихватило, — призналась Людмила Никифоровна, которой было весьма радостно, что о ней не забыли.

— Из-за меня, да? Простите, я ничего вам не сказала… я никому ничего не говорила, боялась, что…

— Все хорошо.

— Я цветы принесла, — Милочка протянула букет желтых хризантем. — Помнила, что вам такие нравятся.

Цветы были крупными, пушистыми. И да, Людмила Никифоровна хризантемы любила, чай, покойный супруг, дослужившийся до генеральских чинов, мог и розами побаловать, но всегда хризантемы покупал. А теперь вот и она ему носила.

В память.

— Спасибо.

— Это вам спасибо, Людмила Никифоровна. Без вас у меня не получилось бы вырваться. Вы извините, что я так… я еще боюсь. Если они меня найдут… — Милочка зябко повела плечами. — Вы не подумайте, что я неблагодарная. Я очень благодарная. И как только смогу, то… Вы моей маме передайте, что со мной все хорошо.

— Где ты?

— Предложили работу. Присмотреть за одним… больным. Он не совсем, чтобы болен… точнее, у него депрессия. Мать умерла. А потом… он художник, и выставка была. Про нее написали плохо, вот он и сорвался, запил… к нам попал. Он не сумасшедший!

То, с каким жаром Милочка уверяла, что ее подопечный вовсе не безумен, Людмиле Никифоровне категорически не понравилось.

— Он молод?

— Молод. — Милочка зарделась. — И да, он очень мне нравится. Но я все понимаю. Не пара ему. Он поправится и думать обо мне забудет. И я не натворю глупостей.

Обещание, которое охотно дают многие молодые девицы, и дают совершенно искренне, но с легкостью нарушают.

— И никакого романа не будет. Просто… он очень милый. И слушает меня. И сам рассказывает. У него была такая тяжелая жизнь…

— Милочка…

— Нет, Людмила Никифоровна. Я его не брошу, и не просите.

— Будь осторожна.

— Буду… и я вам стану иногда звонить, ладно?

— Буду рада.

Против ожиданий, Милочка сдержала слово. Она звонила раз в неделю, просто поговорить, и Людмила Никифоровна поймала себя на мысли, что звонков этих ждет с немалым нетерпением, что Милочка стала ей ближе и родней собственных внуков. Ей было немного стыдно, но врать себе Людмила Никифоровна не привыкла.

Она к Милочке привязалась.

И беспокоилась за нее, как за родную. Впрочем, шло время, а Милочка по-прежнему работала на старом месте, и Людмила Никифоровна уверялась, что ничего-то дурного не случится. В конце концов, Милочка, в отличие от многих своих сверстниц, получила весьма строгое воспитание.

Людям свойственно тешить себя пустыми надеждами.

— Когда она забеременела? — Кирилл не прерывал монолог Людмилы Никифоровны, слушал ее внимательно, лишь изредка хмурился.

И Жанна, наблюдая за скупыми проявлениями его эмоций, удивлялась тому, что он и вправду думал, что молодая девушка устоит перед Игорем.

Он сумасшедший. Возможно. Но он не похож на сумасшедшего. А вот на несчастного одинокого парня, который страдает от козней родни, — вполне… В несчастных влюбляться легко.

Людмила Никифоровна не спешила отвечать на вопрос. Она вздыхала, мялась, поглядывая на икону, с которой на старушку строго взирал печальный святой. И врать перед взглядом синих его очей было невозможно.

— Так… через год… пришла ко мне, вся такая счастливая… она-то уже перестала своих бояться. Встретила как-то папашу и много ему чего наговорила… не знаю чего уж, но он сбежал и сидел тихо-тихо… Она и осмелела. Слишком осмелела.