Книга Адаптация, страница 54 – Екатерина Насута

Кто сидит на алюминиевой бочке, постелив сверху подушку?

Чмо, которое за пределы внутреннего периметра нос высунуть побоится.

И это чмо сейчас долго и муторно вытягивает из Глеба душу, задавая свои чмошные вопросы и отказываясь слышать главное:

— Нету поселка! Нету! – Глеб кричал, но Игорь отмахнулся от крика и, подняв стопку бумаг, переспросил:

— Совсем нет?

— Нет, мать твою, частично!

Бумага была белой, лощеной и перетянутой крест-накрест резинкой. Зачем? А затем же, зачем и ручка чернильная, и нож для бумаг с посеребренной рукоятью, и очочки эти. Понты голимые.

— И причиной гибели стала массированная атака…

Бубнеж доводил. И тон этот, успокаивающий, психиатрический. Еще бы в угол фикус поставить и совсем замечательно будет. В Наташкином кабинете фикус имелся, а потом пропал куда-то. Наверняка сперли.

Глеб закрыл глаза, глубоко вдохнул и, выдохнув через нос, повторил:

— Они развалили стену. А кадавры доделали остальное. Всех вырезали. Понимаешь?

— Нет, – все так же спокойно ответил Игорь и снял очки. Он аккуратно сложил их в футляр и прикрыл сверху байковой тряпочкой. – В том и проблема, что ваша версия несколько отличается от прочих. Видите ли, вы не единственный, кому удалось выжить.

Он сделал паузу и постучал ручкой по листу. Стальное острие клевало белый лист, разбрызгивая слюну-чернила. Капли оседали и на белоснежной манжете, а хлыщ будто бы и не замечал этого. Он будто бы вообще ничего вокруг не замечал.

Игорь и застыл так, с поднятой над листом ручкой, чтобы спустя секунду ручку отложить, подняться, поправить галстучек и вежливо попросить:

— Прошу вас пройти со мной.

— Куда?

Глеб с тоской вспомнил оставленную на посту охраны винтовку. Сейчас выведут, поставят к стеночке и перекрестят автоматной очередью. Стоп. Зачем им это? Они ведь и на подходе могли бы пристрелить. А раз не пристрелили, то паниковать нечего.

Просто нервы на пределе.

Просто устал.

— Вам не стоит проявлять волнение. Вашей жизни и здоровью ничто не угрожает. Мы лишь желаем понять, что там произошло на самом деле, – произнес Игорь, застегивая пуговицы пиджака. Пиджак был синим в узкую полоску, а брюки – бутылочно-зелеными и с металлической искрой. И вместо туфель – резиновые шлепанцы со знакомым рибоковским логотипом. У Глеба были похожие, давно, в прошлой жизни.

— Извините.

Глеб уставился на собственные, заляпанные грязью ботинки. Ну да. Все правильно. Все логично. Все хорошо.

— Значит есть еще люди? – спросил Глеб, пытаясь сгладить неприятный эпизод. – Много?

— Двое. Если считать людей, – зачем-то уточнил Игорь.

Гайто беспокоился. И носитель беспокоился тоже. Не владея соответствующими органами, он меж тем смутно ощущал воздействие поля и реагировал повышением уровня кортикостероидов в крови. Это увеличивало скорость диссоциации сигналов между гайто и носителем. И гайто отошел в тень, анализируя информацию.

Плотность поля была нестабильной. Рваная по краю поселения, она возрастала к его структурному центру. Импульсы исходили оттуда же. Частота их менялась.

И чем выше становилась, тем сильнее реагировал носитель. А контроль над ним слабел.

Гайто с трудом удалось погасить очередной выброс адреналина. Пробки гамма-аминомасляной кислоты заблокировали ряд нервных цепей, но гайто сомневался, что сумеет удержать их в течение длительного времени.