Онлайн книга «Мертвая»
|
— Он… на самом деле… отличный… специалист… – дыхание Диттера выравнивалось, да и бледность сходила. Меж тем над нами возникла тень. — Горячий шоколад, – объявил Гюнтер, опуская поднос на пол. Вот за что его ценю, так за исключительное понимание момента. Шоколад сейчас более чем к месту, да и… — Скоро прибудут гости, – я протянула чашку Диттеру и помогла удержать. – Не самого приятного свойства… — Полезные? — Именно… еще… надо найти няньку. Или кормилицу. Или кого там положено… – сложно отдавать распоряжения, сидя на полу в грязной луже, но я справилась. А Гюнтер, выслушав, лишь слегка склонил голову и уточнил: — Ужин накрывать на четверых? — Да… — Он ненавидит брокколи, – Диттер пил, громко прихлебывая, но меня это – удивительнейшее дело – не раздражало. – И вареную рыбу… …что ж, парной лосось с пюре из брокколи очень полезен для здоровья. А мы заботимся о наших гостях. Глава 25 Вильгельм с мрачным видом ковырялся в тарелке. Он поддевал вилкой воздушное суфле бледно-зеленого цвета. Морщился. Отправлял в рот. Закрывал глаза. Глотал. Вздыхал. Запивал водой и опять морщился… — А хлебушка нет? – наконец, не выдержал он. – И вообще… Хлебушка для инквизиции мне было не жаль. К слову выглядел дознаватель утомленным, а ещё был немного мокрым, взъерошенным и не столь занудным, как казалось вначале. — Ты там была, – сказал он, отламывая кусок хлеба. — Где там? Кудряшки я поправила. Платье сменила на другое, с пышной юбкой и цвета оливкового,который несколько разбавлялся обилием желтого кружева. — В доме. — В доме была, – паровой лосось удался, а уж красный клюквенный соус и вовсе был чудесен. Зря он нос кривит. Диттер вот молчит и ест, что дают… и так неплохо ест, что, наверное, хороший признак. — Я почувствовал. — Я рада. — Завтра снимешь свой полог. Ага… всенепременно. Если пойму, как это делается. Но инквизитору этого знать не положено. — И вообще больше не исчезай. — Постараюсь. — Не постараешься, a сделаешь… Еще чего. — И вообще держись на глазах… – он щелкнул пальцами и вспыхнуло пламя. Ослепительное. Белое. — Не играй со мной, девочка… Не буду. Я сложила салфетку. Подвинула к себе бокал с водой и позвала темноту… не хватало, чтобы мне какие-то самовлюбленные идиоты в собственном доме угрожали. И та откликнулась охотно. Она навалилась душной медвежьей шубой. И свет, качнувшись, угас. Тьма же заполнила столовую. Она была плотной и живой. Чувствующей. Мягкой. Она ластилась ко мне и облизывала чужаков. Стоит мне захотеть… мальчик думает, что свет ему поможет? Его не научили, что не стоит бросаться силой по пустякам, а тем более приходить в чужой дом, не озаботившись выказать к хозяевам уважение. Между тем мальчик силен. И сладок. Я могу забрать его силу. Или его жизнь. Я могу взять его кровь, всю, до капли, а с ней и многое иное. Я… не трону его. И отзову тьму, ибо тот, кто способен-таки ее одолеть, выказывает похвальное смирение. Он, обласканный милостью своего божества, не пытается противостоять мне. И это… хорошо? Вежливо. Диттер… нить его жизни истончилась. И душа все еще держится за тело, но это ненадолго. Еще пару недель и он обретет покой, так не лучше ли будет избавить его от мучений прямо сейчас? Он и не поймет, что случилось. Это… как свечу задуть. Нет. |