Онлайн книга «Мертвая»
|
Он хмыкнул. И шампанское пригубил… и проводил уплывшую тарталетку печальным взглядом. Бедолага… а ведь к завтраку не вышел. Он вообще ел как-то крайне мало, а любезный Гюнтер пожаловался, что и от виски наш гость отказывается. Солодового. Пятнадцатилетней выдержки. Сволочь этакая… — Хотите, – настроение у меня было вполне благостным, – я вас в приличное место свожу? — Нет. — Почему? — Да как-то не привык, чтобы меня девушки по ресторанам водили… Я фыркнула. Забавный… но это даже мило… определенно, мило… — Дорогая, не представишь нас? – глава жандармерии с ходу производил самое благоприятное впечатление. Герр Герман был высок, статен и благообразно сед. Военная его выправка весьма гармонировала со строгим зеленым мундиром, который он,из скромности врожденной, не иначе, украшал лишь одною медалькой. Серебряной звездой Акхара. — Это Диттер, – я подхватила инквизитора под ручку. Все-таки в местном обществе свое надо при себе держать. Это они внешне все такие распрекрасные, а глазом моргнуть не успеешь, как сопрут, присвоят и скажут, что так оно и было. – Дознаватель. Старший. А это герр Герман. Глава жандармерии, дядюшкин закадычный друг и большой шельмец. Герман захохотал. Смеялся он громко, с большим энтузиазмом, показывая, сколь ему весело. Вот только взгляд оставался ледяным. Меня он не любил. Мягко говоря. И порой мне даже казалось, что он всякий раз прикидывает способ, каким будет избавляться от тела… или учить жизни. Учить жизни, по словам девочек, он любил. И делал это умеючи, всякий раз доводя до грани, но не калеча… Страшный человек. — Она всегда была такой оригиналкой… – он пожал Диттеру руку и тот рукопожатие выдержал. А хватку Германа не всякий вынести способен был. Диттер даже не поморщился. — К нам тут из вашего ведомства редко заглядывают, – доверительно произнес он и, прицокнув языком, добавил. – Что, черная чахотка? Это правильно, что к нам приехал… у нас тут климат подходящий. Источники. Грязи лечебные… глядишь, и поживешь ещё чутка… — Спасибо. А вот теперь Диттер злился. Я же задумалась. Чахотка – это плохо. А черная – очень и очень плохо. Если с обыкновенной целитель – не всякий, само собою, но благословенный, – справится,то против черной средства нет. Болезнь, усиленная проклятьем, медленно пожирает человека изнутри. Смерть поганая. Медленная. Болезненная. Кости становятся мягкими, мышцы атрофируются. Тело отказывается принимать пищу. И лишь морфий приносит какое-никакое облегчение. Потом тело начинает гнить и… право слово, как по мне, то милосердней призвать Плясунью, чем милостью Лекаря удерживать бедолагу в мире живых. Герман отошел. А Диттер проводил его взглядом. Недобрым таким… — И как давно? – поинтересовалась я, отбирая бокал. Шампанское? Виски… и как минимум из нижнего погреба, где еще дед мой собрал самые изысканные сорта. Морфий,надо будет Марку отписаться, у него, помнится, был лучший морфий в этом треклятом городе. А то ж с Диттера станется в аптеку пойти,там же порошок разбавляют безбожно. Аптечным морфием только детские колики унимать, это каждый знает. Кроме моего бестолкового дознавателя. — Год, – он не стал отнекиваться. И притворяться, будто Герман ошибся. Помоpщился слегка. А я… год – это много… для больного черной чахоткой почти неоправданно много. |