Книга Мертвая, страница 243 – Екатерина Насута

Агна же… Она играла вдову. Ей пришлось приложить изрядно усилий, чтобы в эту игру поверили. Кажется,инквизиция что-то да подозревала. Ее вызывали на допросы, а дознаватель поселился при доме и жил почти год…

Не помню. Морщусь, пытаясь вызвать в памяти тот самый год и дознавателя, но… не помню. Совсем… все будто в тумане. Завтраки вот помню. Наши с бабушкой посиделки у камина. Она читает мне сказки,ту черную книгу, которую обычным детям давать в руки не стоит. Но я – не обычная. …храм помню. И бабушку, стоящую на пороге. Почему на пороге? Не знаю. Она говорит, но я не слышу. Я не хочу быть в этом храме, потому что… меня предали. Снова.

— Дальше, – я сжимаю кулаки,и когти уходят в плоть, но боли, способной отрезвить, нет.

Ничего нет. Они не поженились. Почему? Γлупый вопрос. Разве женщина из благородного рода снизойдет до какого-то там целителя… нет, это слишком подозрительно, тем более в городе и без того ходят неприятные слухи. Агна, конечно, выше слухов, но… она привечала его. По старой памяти, но… то, что с ней неладно, мейстер Виннерхорф понял далеко не сразу. Сколько времени прошло? Год или два? Или пять? Главное, что за это время Агна вдруг постарела, причем как-то сразу и вдруг.

— Не нравлюсь? – спросила она как-то, заметив его удивленный взгляд. – Старуха.

Ей шел возраст. Она сделалась тоньше, более хрупкой и воздушной. И седину в волосах не пыталась скрыть краской. Но сама, стоя у зеркала, ревниво осматривала свое отражение.

— Ты по-прежнему прекрасна.

— А ты по-прежнему дурак, – Агна вздохнула. – И я, выходит, не лучше, если всерьез надеялась обмануть ее… помнишь, я говорила, что за все придется платить?

Он взял руку Агны в свои. И удивился тому, до чего она холодна.

— Мне казалось, я нашла способ повесить свои долги на других, но… ты выполнишь еще одну мою просьбу?

— Да.

— Хорошо… знаешь, мне жаль, что я не так ограничена, как моя бестолковая сестрица… хорошо бы было, верно? Ты любишь меня, я люблю тебя… и больше нам ничего не надо. Мы бы сбежали на край Империи… или в Колонии… там, говорят, затеряться легче,и жили бы вдвоем в маленьком домике, счастливые исключительно тем, что есть друг у друга.

Горькая усмешка. И прозрачная слеза, которая так и не упала. Агна никогда не плакала.

— Но моя беда в том, что этого мало… мне всегда было мало… и теперь… пообещай.

— Обещаю.

— Поклянись.

— Клянусь.

— Кровью.

И она протянула темный кривой нож вида преотвратительного, а мейстер Виннерхорф, не раздумывая, полоснул клинком по ладони. И кровь вошла в металл, но это почему-то не удивило.

— Клянусь исполнить твою просьбу, даже если это будет стоить мне жизни…

Мир задрожал, потревоженный мушиными крыльями. И пространство изогнулось, готовое рассыпаться на куски. Я чувствовала близость тьмы, как и эта заблудшая душа, которая, впрочем, не испытывала страха…

— О чем она попросила?

И мне ответили:

— Убить тебя.

Значит, все-таки мейстер… как? Яд? Отсроченное проклятье? Но это умно… убить и уехать, позволяя мне тихо умереть от треклятой почечной колики. И дядюшка из кожи вон вывернется, призывая своего приятеля из жандармерии помочь, ведь, признай смерть нечистой, дело с передачей наследства затянется… Я разжала руку, позволяя душе отступить. Так ли важно, как он это сделал? Меня гораздо больше занимал вопрос: зачем.