Онлайн книга «Мертвая»
|
И робко так поинтересовалась. — Наверное, надо вызвать кого-то… — Надо, – не стал разочаровывать Вильгельм. И нос рукавом вытер. Платки закончились? Надо будет подарить, а то весь нос растер до красноты. – Вызовем… Кажется, девица ждала чего-то другого, если вновь пустила слезы… Гертруда. Труда, Труда… почему именно сейчас… нож в спальне? Кровью там пахнет, застарелой, но… дядюшка при всей своей извращенности довольно практичен. И да, не сомневаюсь, что с него станется жену молодую резать удовольствия ради, но делать это не на самом дешевом белье… Кровь отстирывается погано. Скорее уж, полагаю, в доме отыщется подвал для особых утех оборудованный… — Тоже ей не веришь, дорогая племянница? – дядюшка Фердинанд ухватил меня под руку,и это тоже было своевременно, потому как вдруг выяснилось, что ноги меня держат, но и только. Я почти повисла между ним и Диттером. — Девушка не лжет, – заметил мой дознаватель. — Но и правды всей не говорит, – я старалась держаться гордо, но это давалось нелегко. – Он дерьмом был… не сомневаюсь, что в кабинете мы найдем все доказательства вины… …которые заодно помогут оправдаться несчастной Гертруде. Да и можно ли вообще судить бедную женщину, которая взяла и спасла город от этакого чудовища? Так герр Герман и сказал. …кто вызвал жандармерию? Не знаю. Говоря по правде я позволила усадить себя в кресло и… не знаю, уснула? Отключилась? Еще ненадолго умерла? Γлавное, когда я вернулась в сознание, обнаружила себя, сидящей в том же кресле, укрытой сразу тремя куртками, что весьма и весьма умилило. Рядом держался Монк. — П-простите, – сказал он, глядя в пол. – Я бы тоже свою отдал, но… б-боюсь, что вам это б-будет не слишком приятно. Я простила. И позволила себе остаться в кресле. Суетились жандармы… как-то много их стало. Ходят туда-сюда, сюда-туда, носят с собой всякого рода запахи. Кто пахнет чесночной колбасой, кто – вчерашним элем не лучшего качества. Потом и не только человеческим… дымом, керосином… много их. И дядюшка с сигарой воспринимается едва ли не как благодетель. — Вот и все, – говорит он кому-то. И я, повернув голову, вижу герра Германа, что характерно, в парадном мундире. И тоже с сигарой. Как-то… не знаю, цинично что ли курить на месте преступления, стряхивая пепел в фарфоровую вазу. Неплохая, между прочим, подделка… — Это да… и даже не знаю, как быть, – герр Герман покосился на меня и, отвернувшись, любезно выпустил дым в другую сторону. – Обвинять несчастную женщину… ей награду дать надо. Надо. За артистичность. Со своего места я видела ее, окруженную тремя жандармами. Такую хрупкую. Такую светлую. Такую… — Не подозревали? – дядюшка Фердинанд смотрел на прелестницу скептически. И за это я готова была расцеловать его. Правда, подозреваю, что от этакой нежности дядюшка уклонится. — Понятия не имел. Получается… он и тогда мной воспользовался! Сколько возмущения. Можно подумать, герр Герман сильно протестовал. — Придется в отставку подавать, – он промокнул лоб платком. …и не только из-за дядюшки, полагаю. На его совести немало делишек темных, которые пришло время искупить праведной жизнью и небольшими отчислениями в пользу храма. А заодно уж и с собственностью разобраться, если не ошибаюсь,то ещё в позапрошлом году герр Γерман приобрел себе пару доходных домов. Точнее не он, а супруга… и матушка ее… и наступит тихая мирная жизнь. Чтоб вас всех. Я почесала ладонь, которая неимоверно зудела: гладить чудовищ – занятие вредное для здоровья. |