Книга Мертвая, страница 205 – Екатерина Насута

Грандиозно? Скорее безумно. Нельзя взять кусок души одного человека и пересадить другому. И то, что с Фердинандом фокус удался, ещё ничего не значит. У любого правила бывают исключения. Да, он попытался донести до отца простую мысль: он берется оперировать сверхсложными структурами с неизвестным количеством переменных. И ни одна существующая ныне система не способна гарантировать результат. Отдельный – вполне возможно, если очень повезет. Но постоянное везение – фактор абстрактный.

Только отец лишь хмыкнул:

— Как был трусом,так и остался, – произнес он. И дорогой братец, ныне ставший отражением отца, лишь фыркнул. А его жена вздохнула.

О да, он женился. И обзавелся наследницей, что несколько расстраивало братца. Нет, дочь свою он любил, хотя эта любовь не отменяла того факта, что впервые за долгий срок у рода не было наследника.

…Франсин была милой. Для ведьмы. Она была красивой даже для ведьмы. Она умела улыбаться и слушать. Впервые, пожалуй, кто-то слушал Фердинанда с искренним интересом, не стесняясь спрашивать. А он готов был объяснять. Сперва беседы были безобидны. Дело и только дело. Она была талантлива. Женщины редко пользуются своим даром, предпочитая всецело уходить в семью. А вот Франсин… ее наработки были интересны. А если преобразовать их по новым схемам,то, смело говоря, революционны. И она вполне могла бы подать заявку на патент, даже на несколько, но… разве женщина может стать выше своего мужа?

Когда и как разговоры стали нужны Фердинанду? И когда они перестали быть лишь о деле… сомнительном, незаконном – во всяком случае, если касается он не короны – и опасном?…он, пожалуй, лучше других осознавал, что успех этой затеи куда более страшен, нежели провал. Отец с обостренным его самолюбием вряд ли отдаст короне все, обязательно захочет оставить что-то, что позволит контролировать ритуал. А корона вряд ли захочет попасть в зависимость от рода, пусть всецело лояльного, но… Говорить об этом было бесполезно. А молчать невыносимо. И он нашел выход, казалось бы, идеальный. Сомнения взамен сомнений… а остальное – так ли важно?

Важно. Он… видел больше, чем желал бы. Нинелия и ее дочь, время от времени появлявшаяся в доме. И пусть брат, сохраняя остатки иллюзии счастливого брака, старался выбирать время, когда законная жена и дочь отсутствовали, но… долго это не продлилось бы. Он видел взгляды. Нет, не преисполненные любви, брат был далек от понятий столь абстрактных, но скорее оценивающие. Раздумывающие… девочка? Но второй бастард может быть мальчиком. И зачем искать кого-то еще, если дочь родилась здоровой, крепкой и с ярко выраженным даром.

А если вновь неудача… тихие беседы, которые смолкали, стоило появиться ему. И вновь тот же задумчивый взгляд, которого удостаивалась уже законная супруга. Когда, конечно, не видела… в них виделся вопрос: нужна ли она вообще. Вот такая. Очаровательная. Милая. Но в то же время не способная подарить наследника. Очаровательных и милых много, а вот дети… развод – это скандал, что недопустимо, если в деле замешаны тайны короны.

— Мой брат заговорил о том, что работа была сложной… напряженной… и в целом негоже женщине заниматься подобными делами. Он стал очень любезным, будто чувствовал ее сомнения, – дядюшка щелкнул пальцами и уставился на пустую ладонь. – Или мою симпатию.