Книга Мертвая, страница 193 – Екатерина Насута

…Φердинанда отослали в столицу. Меня отправили к морю, поправлять здоровье и пошатнувшиеся нервы. И не буду лукавить, что я возражала. О том, что произошло, я знала со слов свекрови. Они действительно сговорились,там, во снах. Они сумели объединиться и вместе выйти за пределы мира тварного в иной, который неподготовленного человека сводит с ума. Именно там кому-то и пришла в голову идея умереть. Не одному, но всем, раз уж вышло так, что они оказались связаны между собой. Откуда она узнала? После нашли дневники. Их прятали, не сказать, чтобы тщательно, здраво рассудив, что за год наше внимание существенно ослабло.

Идиоты. Нехорошо думать так о родственниках, тем более старших и давно ушедших в мир иной, но иначе не получается. А вот дядя… чувствую, наша беседа будет куда более интересной, нежели нам представлялось.

…они выбрали день официального закрытия. Комиссия вкупе с председателем ее, человеком крайне неприятным, хотя и верным короне. Представление. Подробный отчет. И показ тех, кого свекор искренне полагал своими лучшими творениями. Он удосужился рассказать о каждом. И понимаю, что на комиссию это произвело впечатление. Двенадцать пар. Двенадцать успешных пересадок. Цельность ауры. Здоровье. Разум, который казался неповрежденным. Прорыв? И невероятные перспективы, которые открывались перед короной.

Рука матушки дрогнула и на бумаге осталась крошечная клякса, которую не стали зачищать.

…после представления подопытных оставили в комнате. После должно было состояться торжественное прощание. Мой свекор был человеком щедрым, а потому каждому заготовил весьма ценный подарок, не говоря уже о торжественной речи, которую он, зная характер, собирался произнести не только перед комиссией. И тем ужасней было обнаружить в этой комнате, где все готово было для торжества, две дюжины тел. Они перерезали горло. Некоторые – друг другу. Другие – эгоистично себе. И я лишь радуюсь, что избавлена была от сомнительного удовольствия видеть это. Стоит ли говорить, что проект был закрыт.

Стоит удивиться, что этот треклятый проект не закрыли раньше.

Мой свекор был раздавлен. Тогда, пожалуй, я впервые увидела в нем не мага, но человека,и не буду лукавить, что человек этот пришелся по душе. Скорее уж напротив, он, расстроенный единственно крушением собственных планов, казался мне отвратительным. Он горевал не о людях, но о том, что труды его будут засекречены, а то и вовсе признаны запрещенными. Практика остановлена, а имя так и не войдет в историю. Хуже всего, что мой супруг отчасти разделял это мнение. Он полагал запрет необоснованным. Как же, мы так далеко продвинулись, мы почти достигли успеха,и тут запрет. Он был громок и несдержан в своих высказываниях, а еще грозился подать апелляцию Его императорскому Величеству, который должен был сполна оценить перспективы этой разработки.

Я почесала кончик носа. Судя по тому, что об этой разработке никто так и не узнал, апелляция не состоялась, или до аудиенции дело не дошло. Или Его императорское Величество оказалось куда более вменяемым, нежели можно было надеяться. Крамольные мысли, но… будучи человеком вполне взрослым, я прекрасно осознавала: власти мыслят категориями далекими от понятий морали и нравственности. А проект, что уж говорить, был заманчив грядущей выгодой. Как же… идеальное общество.