Онлайн книга «Мертвая»
|
Примитивная, значит. — Ее массово заказывает город… то есть, когда основная контора не справляется… у нас все-таки дешевле, но… …но теще дорогого герра Γермана нужно чем-то заниматься. — …обстоятельства, сами понимаете… ещё вот среди рабочих весьма популярна. Но даме вашего положения… — Ульрих, – тетушкин голос заставил управляющего подскочить. – Что здесь… происходит? Тетушка слегка взвизгнула. А я улыбнулась. — Добрый вечер, дорогая, – произнесла я, широко улыбаясь. – Как вы себя чувствуете? Бессонница там… желудочные рези? Мне говорили, что муки совести часто проявляются в виде желудочных резей. — Совести? Она быстро справилась с эмоциями. — Что тебе здесь надо? — Так и знала, что совести у вас отродясь не было… родную племянницу… любимую… и хоронить в подобном убожестве! – я ткнула пальцем в уродливый гроб. – И не стыдно вам? — Что тебе здесь… — Поговорить с сестрицей… – я отмахнулась от управляющего и спросила. – Ты с ней спишь? По тому, как порозовел паренек, я поняла: спит. И вряд ли из большой любви. — Сочувствую… Тетушка покраснела. Побелела. И опять покраснела. Щеки ее раздулись, а губы посинели… какое многоцветье. — Осторожней, этак и удар получить недолго, – я присела на гроб. Тот самый, эксклюзивно-дубовый и дорогой. Вполне себе удобный, несмотря на все посеребренные завитушки. — Убирайся… — Тетушка, – я лизнула палец и потерла полировку. Звук получился мерзковатым, скрипучим. – Вы же сами говорили, что любите меня… что желаете только помочь бедной сиротке… а теперь гоните несчастную… И рукой на дверь, чтоб жест широкий, показательный. — Во тьму… зимой… под дождь и снег. — Вон! Я гордо вышла и дверью, прошу заметить, не хлопнула, хотя душа отчаянно желала праздника. Во тьме и вправду были и дождь,и снег. И слякоть. Где-то душевно выли собаки. Кто-то матерился и душевно так… я вдохнула прохладный воздух. — Тебе нравится их доводить? – поинтересовался Диттер. — Есть в этом что-то… не знаю… то ли дело в том, что они такие… то ли в том, что я… Где-то что-то хлюпало и вздыхало, запах сероводорода стал ярче, заглушая иные ароматы. И надушенный платочек, чуется, здесь не спасет. — Когда-то я наивно полагала, будто им и вправду интересна. Сама по себе… Я спустилась во двор. И конечно, угодила в лужу, что не добавило хорошего настроения. Простуда мне, конечно, не грозит, но это ещё не значит, что мокрые туфли мне приятны. — Но им нужны были только деньги… много денег… и сколько бы я ни давала, им будет казаться, что этого мало, что себе я оставляю больше. Единственный, пожалуй, кто никогда денег не просил, это дядя Фердинанд… — У него своих, полагаю, хватает. — Да? Диттер подал руку, помогая перебраться через лужу. — Он уникальный специалист. Теоретик. Основоположник дисциплины… Надо же… какие умы в богом забытом семействе. …а ведь силы он лишен искусственно, если божественное вмешательство можно считать искусственным фактором. Главное, что кровь его эту силу помнит. И передаст детям. Передаст ли? Буду надеяться… и если так, то появляется место для маневра и определенные судебные перспективы. — У него около дюжины коронных патентов, –– продолжал Диттер. Мы добрались до ограды и остановились. Автомобиль выглядел этакой темною громадиной, сиротливо жавшейся к темному же заборчику. Надеюсь, колеса не сняли, с местных станется… Здесь еще те умельцы обитают. |