Книга Мертвая, страница 168 – Екатерина Насута

— Думаешь, случайность?

— Скорее попытка объединить одно с другим… – Вильгельм зажмурился и содрогнулся всем тощим своим телом. А ведь у него жар, вон, вспотел весь… и что нам делать?

Нового инквизитора вызывать, заявив, что старый сломался? Или ждать?

— И это плохо, – произнес он осипшим голосом. – Потому что значит, ублюдок не безумен… не в той степени, чтобы возомнить себя новым божеством… он знает, что делает… прекрасно понимает… и следы заметать приучен…

Громкий чих прервал речь. И Вильгельм закрыл салфеткой лицо, силясь справиться с новым чихом.

— Он… ему нравится играть… да… ты показал ей, что вчера нашли?

— Нет.

— Зря… чем вы занимались? Переспали? – а вот этот вопрос его даже несколько оживил.

— Нет, – сухо ответил Диттер.

— Ну и зря, – новый чих и вздох,тарелка с овсянкой, сползшая к краю стола. А между прочим, сервиз исторический,изготовленный по особому заказу моей прапрабабки… в теории небьющийся, но вдруг да чары за столько лет развеялись?

— Голова не работает… – пожаловался Вильгельм, поднимаясь. И Монк торопливо подставил ему плечо. – А вы… наведайтесь к скорбящим родственничкам… послушайте… эту бабу не трогайте, а то ж спугнете мне…

— А если сбежит?

— Не сбежит, – Вильгельм тряхнул головой и громко икнул. – Куда ей бежать… она ведь уверена, что все удалось… да… знает она навряд ли много, но если возьмем, основной фигурант занервничает. Так что не трогайте пока, а мне… отчитаться надо… глава ордена нервничает… хорошо ему там… сидит толстой жопой в красном кресле и нервничает… у меня, между прочим, простуда… ненавижу простывать… и городок ваш тоже… и вообще я в отпуск хочу… а он нервничает… ворчание это стихло, лишь когда Вильгельм удалился из столовой.

— Он pедко болеет, – Диттер сунул в рот перепелиное яйцо, закусив чесночным соусом.

А соус кухарка делает непревзойденной остроты.

— Запей, – я протянула стакан молока, которое традиционно подавали к завтраку, хотя не припоминаю, чтобы, кто-то в этом доме хоть когда-то пил молоко.

Но вот, пригодилось. И по спине похлопала. Заботливо подвинула тарелку с овсянкой и велела:

— Ешь.

…брючный костюм темно-винного цвета смотрелся несколько вызывающе, но я крепко подозревала, что, даже примерь я траурное платье длинной в пол, мне не обрадуются. А если так, то к чему изменять привычкам? Костюм был выписан из столицы. Паутинный шелк. Изящная вышивка. И крохотная шляпка с вуалью, усыпанной фианитами. Брюки широки и на первый взгляд напоминают юбку, но… мне всегда нравилось шокировать наше застывшее в веках общество. Черная сумочка. Капля духов. Алая помада, оттенившая цвет глаз… и Диттер в заношенном своем костюме, похожий на бедного родственника. Правда, на сей раз из образа несколько выбивалась трость.

Наборная. С набалдашником в виде птицы, расправившей крылья. Когти птицы впились в человеческую голову,исполненную с высочайшим мастерством. Искаженное мукой лицо, раззявленный в немом крике рот и пробитые птичьими когтями глазницы… помнится, в оружейной комнате что-то такое было.

— Я на время, – смутился Диттер, прижимая трость к груди. – Просто… иногда револьвера недостаточно, а…

…точно, ее мой прапрадед приобрел. То ли артефакт редкостный,то ли просто уродство восхитило, но если Диттеру нравится, пусть забирает. В этом доме полно древнего хлама, который просто-напросто некому оценить по достоинству.