Книга Мертвая, страница 16 – Екатерина Насута

…подали чай. И черный хлеб с паштетом и карамелизованным луком. Все-таки за фантазию нашей кухарки я готова была простить ей прочие мелкие недостатки, вроде склонности к воровству…

…тетушка Фелиция пила чай, манерно отставив палец. В ее представлении это подчеркивало ее аристократизм и утонченность, а я не спорила. Смысл? Тетушка Нинелия от чая отказалась. Дядюшка устроился у камина, вытянув короткие ноги. Он вздыхал и покряхтывал, словно опасаясь, что, если замолчит, мы забудем о нем. Фердинанд застыл, уставившись в раскрытый блокнот.

Все молчали.

…а кузенов моих как-то давненько не видать. Они не из той породы, которая умеет быть незаметной, следовательно, меня ждет очередной сюрприз и, сомневаюсь, что приятный. Кузина же с того самого неудачного свидания старалась не покидать своей комнаты, что было разумно.

— Как ваше самочувствие? – вежливо поинтересовался Диттер.

— Спасибо, неплохо, – я откусила кусок тоста, щедро намазанного чесночным маслом.

Прелесть. А фирменный соус с волчеягодником вышел просто отменным… голода я по-прежнему не ощущала, что, однако, нисколько не мешало мне получать удовольствие от еды.

— Крови не хочется?

…к чаю подали портвейн из старых запасов, что свидетельствовало о немалой симпатии старика Гюнтера к гостю. На моей памяти никто этакой чести не удостаивался… что ж, мне следовало присмотреться к инквизитору получше. Дворецкий, доставшийся мне в наследство вместе с домом, обладал отменнейшим чутьем на людей и полным отсутствием пиетета перед чинами. Помнится, нашему мэру он подал молодое вино, которое ко всему слегка перебродило, и потому изрядно отдавало уксусом и почему-то пованивало рыбой. Его обычно наливали рабочим, которых нанимали привести сад в порядок… рабочим оно нравилось, а вот мэр обиделся. Зря.

— Нет.

— Совсем?

И прищурился. Ага, знакомый взгляд… не было у него бабули с гибкою линейкой, которая выправляла не только осанку, но и прищур. Менять поле зрения надо без гримас. Вот так.

— Совсем, – я широко улыбнулась и пригубила портвейн.

…а про кровь он зря сказал. Я вдруг представила ее, такую горячую, тягучую, слегка солоноватую… представила и содрогнулась. Мерзость какая! А Диттер моргнул. Его шуточки?

— Полегче, – я постучала коготком по бокалу. – Я ведь и жалобу подать могу.

— Только после того, как будете признаны истинно воскресшей…

Это мне вежливо намекали, что, в случае, если я вдруг откажусь сотрудничать, то воскрешение не признают, а меня объявят нежитью? Вон как дядюшка встрепенулся.

— Мне кажется, этот вопрос требует отдельного… обсуждения…

…ага, и в глазах надежда пополам с сомнением. Небось, прикидывает, стоит ли подходить со взяткой, и если да, то сколько предлагать, чтобы не оскорбить столичного гостя, а заодно уж и не переплатить.

— Что вы чувствуете?

— Желание выставить их из дома, – я обвела рукой свою семейку. – Надоели несказанно… а в остальном, ничего особенного…

Я вновь прислушалась к себе. Вяло шелохнулась жажда мести и утихла. Кому мстить? За что? Незавершенные дела? Вот запись к цирюльнику пропустила, а мастер Отто терпеть не может женщин, которые не приходят вовремя. Это чревато отлучением от круга избранных, кому он делает укладку собственноручно. Надеюсь, он войдет в мое положение и посчитает смерть причиной достаточно веской.