Книга Танго на цыпочках, страница 58 – Екатерина Насута

Нет правды в глазах ее.

Тимур

Нет правды в глазах ее. Сумасшедшая зелень плещется, манит малахитовой гладью, так и тянет нырнуть с головой. Нельзя. Нельзя даже думать. А думать хочется, невозможно не думать о том, о чем думать нельзя.

— Ты веришь, что сегодня она позвонит? — Доминика спрашивает просто ради того, чтобы нарушить тишину. — Уже темнеет.

— Боишься?

— Не очень. — Засунув мизинец в рот, она грызет ноготь. Смешная и дурная детская привычка, а Доминика не стесняется. Она даже не замечает. Сказать? Зачем, кому станет легче, если она перестанет грызть ногти? Никому.

— Знаешь, чего я боюсь?

— Чего? — Тимур любуется тем, как нежно, трепетно касаются ее кожи июльские сумерки. Тени, соскальзывая с густой шапки каштановых волос, осторожно гладят щеки, шею и по тонкой нервной жилке, которая бьется в такт сердцу, соскальзывают к ключицам. Они похожи на сложенные крылья, или арки, белый мрамор, слегка подкрашенный ночью. Ника молчит, думает отвечать или нет, наконец, решается.

— Я боюсь, что она не умерла. Понимаешь?

— Не очень.

— Если она умерла, все останется по-старому. Она бросила меня, но не по своей воле. А, если Лара жива, значит, она специально сделала мне больно. Ушла, зная, как плохо мне будет без нее, я же ничего не умела, совсем ничего. Даже суп сварить. И деньги зарабатывать. Я в медицинский поступать хотела. Учится. На врача. И ты тоже… Если она жива, то… Это ведь нечестно, правда?

— Правда. — С ней легко было соглашаться, с собой договорится гораздо труднее. А ведь действительно, если Лара жива, то получается, что он зря сидел. Впрочем, он в любом случае сидел зря, но ее смерть неким странным образом уравновешивала потерянные шесть лет его жизни. Но если Лара жива…

Чушь.

— Уверен? — Сущность решила высунуть любопытный нос наружу.— А ты видел ее мертвой?

Нет, вынужден был признаться Салаватов. Он не видел Лару мертвой. Но ведь Доминика же опознала сестру.

— Доминика заявила, будто бы ты убил Лару. — Сущность зевнула и отвернулась. На этом разговор с самим собой можно было считать оконченным. Ника водила пальцем по столу. Если присмотреться, можно увидеть, как сворачивается-разворачивается спираль. Спираль, насколько Салаватов помнил, означает внутренние проблемы.

— Ты сказал, что Лара была наркоманкой? — Последовал очередной неприятный вопрос. — Почему? Зачем ей, если она и так была особенной? Самой лучшей. Я ее любила.

— И я любил. Но, наверное, ей было мало.

— Наверное. А помнишь, как она танцевала танго? Тогда, на вечеринке? Я напросилась с ней и весь вечер сидела в уголке, боялась, что, если буду мешать, Лара погонит домой. Там пили и курили. А потом Лара закричала, что желает танцевать танго!

Тимур мог добавить некоторые мелкие детали в общую картину, но они, к сожалению, существенно нарушили бы пасторальность истории. Лара была пьяна, она с трудом на ногах держалась, впрочем, подавляющее число приглашенных находились в подобном состоянии. Кто-то блевал в туалете, кто-то с кем-то обнимался в узком темном коридорчике, кто-то курил травку, а еще кто-то орал вслух стихи… Чьи же это были стихи…

Блок. Кажется. И Ларе вдруг приспичило танцевать… Чертово танго.

— Она горела, скользила над землей, она взлетала и падала, она…