Книга Танго на цыпочках, страница 57 – Екатерина Насута

Четыре. Прячу пакет глубже в шкаф.

Пять. Готовлю ужин. Спать. Тело очень хочет спать, а разум отказывается.

Семь. За окном светно, а в душе темнота.

Полдевятого. Салаватов пришел. Теперь будет легче. Намного легче. Вдвоем ждать не страшно.

— Что теперь будет? — Наталья куталась в шаль, не то от холода, не то от страха и неуверенности, и Аполлону Бенедиктовичу хотелось подойти и погладить ее по голове, успокоить, сказать, что все — чья-то шутка и на самом деле Магдалена жива, а Николай уехал в Погорье. И Олег тоже жив, вот-вот вернется, нужно лишь подождать и поверить. Она бы поверила, по глазам видно: ей очень хочется во что-нибудь поверить, но ведь это же неправда. Олег и Магдалена мертвы, Николай арестован — убийство это вам не драка с поселковым доктором — и Наталья осталась одна в гулком, пустом доме, который как-то сразу стал неуютным и враждебным. Палевич спиной ощущал холодное презрение старых стен. Он здесь остался по просьбе Натальи Камушевская. Ей было страшно и одиноко, наверное, прежде ей не приходилось испытывать подобного одиночества и подобной же растерянности.

— Что теперь будет?

— Суд.

— Вы тоже думаете, что Николя виноват? — Ее пальцы нервно отщипывали от шали маленькие кусочки пуха, скатывали из него шарики и отбрасывали их в сторону. И снова отщипывали — скатывали — отбрасывали.

— А вы?

— Николя любил Магду, а она над ним смеялась. Вечно выставляла этаким мальчишкой, который сам не знает, чего хочет, он же не видел ничего, кроме ее красоты. Вам ведь она тоже понравилась? Она всем нравилась. И Олегу тоже. Олег был влюблен в нее, хотя обручился с Элизой.

— Почему?

Наталья подняла больные глаза и лишь пожала плечами. Не знает? Странно, в подобном месте все обо всех знают, а уж что касается свадьбы родного брата…

— Отец хотел породниться… И на Элизе настаивал, а Магдалена, она же старая уже.

— Разве? — Палевич не заметил. Хотя, подобная красота не имеет возраста.

— Ей двадцать пять! А… А она даже замужем ни разу не была! Она — распутная, жадная и хитрая! Она… — Наталья прикусила губу. — Вы не слушайте меня, ладно? Я сейчас немного не в себе, говорю разные глупости. Это из-за нервов, понимаете?

— Понимаю.

Палевич очень хорошо понял: пани Наталья к убитой дружеских чувств не испытывала. Но отчего? Ревность к брату? К братьям, которые оба увлеклись одной женщиной? Зависть, ведь саму Наталью Господь красотой не одарил, зато в избытке наградил умом и выдержкой. О, если бы Палевич сам не беседовал с паненкой в момент убийства, он непременно бы заподозрил…

Заподозрил в чем? Убийца арестован, все предельно ясно: Николай под воздействием выпитого впал в неконтролируемую ярость и убил Магдалену. Или не убивал? Все ведь могло быть так, как он говорит: он пошел за Магдаленой, чтобы в очередной раз признаться ей в любви, и обнаружил тело.

Нет, с судом следует обождать. С другой стороны, если допустить, что девушку убил именно Николай, то и смерть старшего из братьев получает свое объяснение. Не было никакого оборотня.

— Его повесят? — Вяло поинтересовалась Наталья. — Скажите, что Николая нельзя вешать, сделайте что-нибудь, умоляю. Я… Я на все согласна, понимаете, на все!

Глаза ее не озера, но море, бескрайнее море цвета стали. Сталь полыхает страхом и болью, оттого становится почти синей. Море предлагает себя. Жертва во искупление, но Палевич не станет принимать ее. Стар он уже, да и не верит ей.