Онлайн книга «Танго на цыпочках»
|
Я хотела сказать астре "отпусти", но губы не шевелились. Они, наверное, склеились, оттого я потеряла дар речи. И Лара догонит… — Успокойся. — Вдруг сказала астра человеческим голосом. Правильно, что человеческим, я же не умею разговаривать на ее языке. — Успокойся, слышишь! Вставай. Дай руку. Зачем ей рука, когда я уже целиком в ней сижу, только пятки приросли к твердой черной реке. Я всего чуть-чуть до нее не добежала. — Вставай, вставай, вставай… — продолжала бубнить астра, или это первое слово просто эхом в голове отдается? Я попыталась подняться, чтобы она, наконец, от меня отстала. Последнее, что помню — я попыталась подняться… Тимур Ника таращилась на него минут пять. Не моргая, не пытаясь отвести взгляд, или отвернуться. Нет, она просто лежала и таращилась, словно жирная селедка с магазинной витрины. Глаза у нее огромные, два блюдца, не иначе, — Тимур когда-то читал сказку Андерсена про огниво и долго-долго пытался представить себе собаку, у которой глаза, как блюдца. Тогда не получилось, а теперь — пожалуйста — перед ним два черных блюдца с тонкой каемочкой тускло-зеленого цвета. У наркоманов всегда зрачок расширен, это норма. — Вставай. — Тимур потянул Нику за руку. Ладонь у нее холодная и мокрая от пота, это в жару-то, когда сам вот-вот расплавишься от зноя. Проклятье, неужели, передоз? Только этого ему не хватало, откинет коньки, а скажут — убил, хотя видит бог, он ее пальцем не тронул. — Лару ты тоже не трогал. — Напомнила Сущность. Гадкая она, злопамятная, зато помогает видеть мир таким, каков он есть на самом деле, и плевать, что со стороны это больше всего похоже на раздвоение личности. — Вставай. — Повторил Тимур. Маленькая дрянь не реагировала, пришлось поднимать ее на руки, хорошо, легкая. А дышит-то, дышит мелко и часто, и сердце бьется, как ненормальное. В больницу ее нужно, пока не поздно. А здесь, если не изменяет память, есть больница, прямо за домом, идти всего два шага, и Тимур пошел, осознавая, что ловить машину бесполезно: вряд ли кто захочет подвезти странную парочку, хорошо будет, если из больницы не попрут. — Наркоманами не занимаемся. — Заявили в приемном покое. — Но ей же плохо! — Попытался возразить Тимур. Нику и в самом деле трясло, она мычала, мотала головой из стороны в сторону, вяло дергала руками, словно пытаясь отогнать назойливых призраков, икала и плакала, не открывая глаз. Слезы крупными горошинами катились прямо из-под плотно сомкнутых ресниц. — Ей плохо! — Салаватов повысил голос, чувствуя, как закипает проклятый огонь в груди, не сорваться бы, иначе снова на нары. Он Тимур Салаватов, а не Тимка-Бес. Одна из девиц, с модной "перышками" стрижкой, соизволила оторвать голову от журнала. — Мужчина, — с явным неудовольствием в голосе заявила она, — вам же русским языком сказали: наркоманами не занимаемся. Везите куда-нибудь еще! — Куда? — Не знаю. — Ноготок, сияющий свежим лаком нежно-розового цвета, нервно постучал по крышке стола. — Куда хотите, туда и везите! — А если она умрет? Никина голова все время соскальзывала с плеча, да и сама Ника с каждой минутой становилась все тяжелее. А еще она мокрая и скользкая, держать неудобно, а они говорят "везите куда хотите"… Стервы. — Люсь, — вторая девица, попроще да и поспокойнее на вид, робко дернула первую за рукав, — а если она помрет? |