Книга Танго на цыпочках, страница 198 – Екатерина Насута

Впрочем, не думаю, что в моем собственном изложении бреда было бы меньше. К чести Салаватова он догадался о многом. Тимур умница. Почему они его не отпускают? Иван Юрьевич не словом не обмолвился о местонахождении Салаватова, но я-то знаю, что Тим сидит. Я уверена, ведь в противном случае он бы обязательно навестил меня.

— Итак, Доминика Витольдовна, что скажете? — Добравшись до конца своего-чужого повествования Кукушка с удивительным педантизмом сложил листы вместе и, закрепив в левом верхнем углу металлической скрепочкой, упрятал в прозрачный файл, а файл в портфель.

— Где Тим?

— Гражданин Салаватов временно задержан.

— Он не при чем. Он не убивал. — Только что я совершила удивительное открытие: оказывается, если говорить медленно, то сил уходит меньше, и слова получаются более внятными.

— Идет следствие. — Ответ Кукушки был профессионально обтекаем. Конечно, идет следствие, всех заинтересованных лиц просят обождать, пока следствие не пройдет мимо. Как поезд. Длинный-длинный поезд навроде знаменитого Восточного Экспресса.

— Марека убила Соня. — Глоток воздуха, минута отдыха и можно продолжать. — Она его жена.

— Она стреляла в вас?

— Да.

— Почему?

— Наследство. — Подобного рода беседа мне нравилась. Усилий минимум, результата максимум. Иван Юрьевич понял, мышастые глазки заблестели, а клочковатые брови поползли вверх, выражая не то сомнение, не то удивление подобным поворотом событий.

— Вы имеете в виду, что мотивом для преступления стало ваше наследство. Да… Салаватов упоминал нечто такое…

— Он не при чем. Она убила.

— Может быть, может быть… Но, понимаете, Доминика Витольдовна, ваши показания, они как бы не вписываются в общую картину преступления… Вы сумеете опознать эту Соню?

— Не знаю. — Память быстро прокручивала картинки прошлого. Сумею ли я опознать Соню? Вряд ли. Я же ее только со спины и видела: волосы, запястье, шею, вряд ли этого достаточно.

— По голосу. По голосу сумею.

— Уже хорошо. — Иван Юрьевич вдруг улыбнулся, и эта улыбка выглядела настолько чуждой его устало-равнодушной физиономии, что становилось по-настоящему смешно.

— Знаете, а ведь врачи не дают гарантий относительно вашего выздоровления.

— Что?

— Ну, сложный перелом, огнестрельное ранение, потеря крови, частичное обезвоживание организма… — Перечисляя, Кукушка загибал пальцы. — В общем, более чем достаточно, чтобы отправить на тот свет одну милую, слабую, а, главное, беззащитную, девушку.

— А охрана?

Слово «милиция» серо-зеленым колючим мечом застряла в горле. Ведь, действительно, если Соня придет, я даже на помощь позвать не сумею. А она придет, она обязательно придет, иначе весь ее хитроумный план рассыплется прахом.

— Ну… — Иван Юрьевич поскреб макушку. — Охрана, конечно, дело нужное, однако у меня к вам другое предложение.

Мой дневничок.

Ночь не спала, даже укол не помог. Тело расслаблено, а душа корчится от боли. Звонил Салаватов, у него снова какие-то требования. Пусть приходит: пошлю к чертовой матери, зачем он мне нужен. Мне вообще не нужен никто, кроме С.

Она придет, она должна придти, ведь она думает, что у меня есть те фотографии. Смешно, я сожгла их собственными руками, ненавидя Алика, осмелившегося на подобную подлость, а теперь сама готова занять его место.