Книга Танго на цыпочках, страница 161 – Екатерина Насута

— Это я, милая, ложись. — Аполлон Бенедиктович, как умел, укутал ее одеялом.

— Темно. Вокруг все время темно и страшно. Птичке певчей много крови. Деревья видели. И дождь. Дождь шел. Новой жертвы королева…

— Ты бредишь.

В открытую дверь заглянула Мария, растрепанная, сонная, здоровая. Палевич кивком указал на мокрую Натальину рубашку, брошенную на кресло.

— Ох ты, Господи. — За жалостливый взгляд, брошенный Марией на девушку, Аполлон Бенедиктович готов был убить служанку. Нечего жалеть, Наталья выживет, они вместе выживут, только нужно кризис перетерпеть.

— Темно, темно на ангела могиле. Я знаю, где, я знаю, кто. Он пришел за мной?

— Нет, что ты, здесь никого нет.

— Нет. Никого нет. Души тоже нет, она потерялась в темноте. Я не люблю, когда темно. Почему так много крови было?

— Это сон.

— Пусть он закончится, скажи тому, кто присылает сны, что мне такой не нужен. Остались двое. Он не найдет меня.

— Конечно, не найдет, я тебя спрячу. — Пообещал Аполлон Бенедиктович, проводя рукой по волосам. — Я тебя ото всех спрячу.

— Спасибо. — В серых глазах мелькнуло нечто, похожее на сознание. — Спасибо. Я расскажу тебе про клад. Я знаю, где похоронен ангел. А они… Они сами виноваты.

— Кто?

— Все. Они все виноваты. Но почему же столько крови…

Доминика

Прикрываясь больным горлом, я провалялась в кровати до полудня. На самом деле мне было неудобно перед Мареком за невыполненное обещание, и перед Тимуром за то, что я вообще дала такое глупое обещание Мареку. Воображение с готовностью рисовало картины грандиозных ссор, в которых была виновата я и только я.

Лучше уж пусть они как-нибудь сами разберутся, я же пока с дневником разберусь. Да, стыдно, но Салаватову я соврала, сказав, что дневник полностью расшифрован. Не полностью, осталась ерунда, какие-то полстранички, исписанные мелким Лариным почерком, но весь ужас в том, что на этих несчастных страницах использовался другой шифр. Я сидела. Я думала. Я чертила схемы и все без толку — буквенная абракадабра оставалась буквенной абракадаброй. Наверное, на этих страницах находится важная информация, если Лара поменяла принцип шифровки. Может быть, там сказано, как найти могилу ангела?

Пики козыри… Бред.

В дверь вежливо постучали. Никак Марек — Салаватов себя церемониями не утомляет, он, если уж стучится, то делает это так, что дверь ходуном ходит.

— Войдите. — Тетрадь на всякий случай засунула под подушку и поспешно скорчила рожу, которая должна была продемонстрировать гостю нечеловеческие страдания, испытываемые мною.

— Доброе утро. — В комнату вошел Егорин, вежливый, как церемонемейстер ее величества королевы, и оглушительно красивый, словно новогодний салют.

— Доброе. — Просипела я в ответ, гадко горло моментально перестало болеть, должно быть, присутствие Марека благотворно сказывалось на моем организме. — Горло вот… болит.

— Уж не заболела ли ты? — Поинтересовался Марек тоном заботливой нянюшки. — Температура есть?

— Не знаю. Не мерила.

— Это зря. Нельзя относиться к себе с таким небрежением. Сейчас померяем температуру, потом попьем горячего молока с рыбьим жиром…

— С чем?!

— С рыбьим жиром. — Марек, присев на кровать, принялся щупать мой лоб. — Температура, если и есть, то небольшая.

— Я не хочу жир! — Меня аж передернуло, только представьте, горячее молоко и жир. Бр-р, это даже не гадость, этому даже названия еще не придумали.