Книга Танго на цыпочках, страница 142 – Екатерина Насута

— Н-но! — Скомандовал Василий. — Пошла, родимая.

Вожжи хлопнули — надеюсь, лошадке не было больно, — и повозка тронулась.

— Ты ложись, не стесняйся, — предложил Тимур, — когда еще получится так отдохнуть.

Следуя совету, я легла на сено, сухие стебельки щекотали шею и слабо покалывали ладони рук. Лошадка неторопливо шагала вперед, и вовсе она не страшная, доброе, трудолюбивое животное, надо будет потом угостить чем-нибудь, интересно, лошади едят «Сникерсы»?

Телега поскрипывала, подпрыгивала на колдобинах и мерно раскачивалась из стороны в сторону, словно огромная колыбель, а над головой, в такт повозке, раскачивалось бледно-голубое небо. Солнце, злой воздушный шарик, слепило глаза, и я зажмурилась, растворяясь в запахе сухого сена.

— Хорошо-то как… — Пробормотал Тимур, травинкой отгоняя толстого важного шмеля, что вознамерился сесть на лоб Салаватову.

Хорошо. Можно валяться, жевать сухой стебель травы и ни о чем не думать. Ехала бы и ехала…

Но, как ни печально осознавать, все хорошее рано или поздно заканчивается. Вот и мы прибыли к месту назначения. Тимур расплатился с Василием, я в это время пыталась угостить лошадь шоколадным батончиком, но лошадь только фыркала и глядела на меня печальными лиловыми глазами, наверное, ей следовало предложить что-нибудь другое, слышала, будто лошадям больше по вкусу хлеб или сахар, но ни того, ни другого с собой не захватила. Кто ж знал, что пригодятся.

Салаватов скинул вещи на землю и велел:

— Сиди здесь.

Я послушно уселась на чемодан и от нечего делать принялась собирать травинки и труху, налипшие на ткань Тимуровского рюкзака. Печальная рыжая дворняжка с острой лисьей мордочкой и треугольными ушками была единственной, кого заинтересовал наш визит.

— Привет. — Сказала я собаке, та робко вильнула хвостом.

— Ну хоть ты от шоколадки не откажешься?

Злосчастный «Сникерс» я разделила пополам — у самой в животе урчало от голода. Рыжая свою половину смела в одно мгновенье и подошла поближе.

— Извини, больше нету. Ты мне скажи, зачем я тут сижу?

Дворняжка склонила голову набок, показывая, что внимательно меня слушает.

— Тим ушел. Он постоянно куда-то уходит, но потом возвращается, и снова уходит. Никогда ничего не объясняет. Он вообще не замечает меня, будто я и не существую вовсе. Наверное, это потому, что я не красивая.

Собака тявкнула, я не поняла, согласилась ли она с моим утверждением или же, наоборот, пыталась его опровергнуть.

— У меня сестра красивая была, Тим ее любил. А я любила его. Глупо? Глупо. — Ответила я себе, поскольку собака хранила молчание. — А потом случилось так, что у меня не стало ни сестры, ни Тима. Меня самой не стало, и не было долго-долго. Теперь вот… даже не знаю, что теперь. Он стал другим, я другая, а такое ощущение, будто бы ничего и не изменилось, но так ведь не бывает?

— Чего не бывает? — Салаватов, паразит, сзади подкрался. У меня моментально уши загорелись, словно у пионера-героя пойманного на передаче секретной информации врагу. И щеки пылают, чувствую, я вся, от макушки до пяток, приятного глазу алого цвета. Сколько он слышал? А, если все? Ну и что, имею право…

Тимура я решила игнорировать, просто так, на всякий случай, чтобы не зазнавался. Пришлось напустить на себя вид скучающей столичной дамы, по недоразумению очутившейся на пленэре — кажется, раньше сельская местность называлась именно так. А что, звучит красиво, «пленэр» — это вам не село «Погорье».