Книга Философия красоты, страница 229 – Екатерина Насута

— Свидетели, – Аронов не сдавался, но Иван спокойно ответил и на этот вопрос.

— Какие свидетели? Толпа полупьяных журналюг? Тупая девица без маски? Они все покажут, что бедный алкоголик Шерев спал в женском туалете, а вот где был Лехин… Ты ведь знаешь Марата, он дико не любит мероприятий подобного рода, поэтому вряд ли кто сумеет вспомнить, был ли господин Лехин во время фуршета или же отлучался. Да и не будет никакого расследования, зачем что-то искать, когда и так все понятно. Есть убитые, есть убийца, есть признание. Я прав? А ты, девочка, чего молчишь? Ах да, извини, совсем забыл. – Иван одним резким движением отодрал скотч. Не скажу, что было больно, но и приятного мало. Хотя в моем нынешнем положении приятного вообще мало. Губы липкие, а во рту пересохло, вот сейчас бы я от минералки не отказалась.

— Ты притворялся, что пьешь, чтобы тебя не воспринимали всерьез.

— Правильно.

— И те вырезки собирал не потому, что искал убийцу, а потому, что убивал сам?

— Тоже верно.

— А письма, которые мне приходили, тоже ты?

— Я.

— Но зачем?

Иван пожал плечами.

— Часть игры. Предупреждение. Шанс покаяться и отступить. Но ты не захотела уходить, никто не хотел.

— Стекло?

— Тоже я. Мне нужно было твое доверие, а кому доверять, как не тому, кто тебе помог? – Иван засунул пистолет за пояс и достал расческу. – Ты должна быть красивой, знаешь, из них всех ты самая настоящая, мне жаль, что придется тебя убить. Будет чуть-чуть больно, но ты же умеешь терпеть боль, ты сильная.

Он аккуратно разделил волосы на пряди и теперь раскладывал их в видимый ему одному узор. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Господи, ну до чего слепой я была! Кто знал мой адрес? Лехин, Аронов и Шерев. Кто собирал информацию обо всех моих предшественницах? Кто на протяжении лет водил за нос остальных? Кто, в конце концов, обмолвился, что не выносит взгляда мертвых?

— Не вертись, – попросил Иван, – а то некрасиво получится. Ты же очень хотела стать красивой…

— А кирпич?

— Какой?

— Меня однажды едва кирпичом не убило.

— Это не я. Случайность, наверное. Зато смотри, что у меня есть. – Иван продемонстрировал маску, мою маску, которую украла та девица. Он осторожно, стараясь не разрушить прическу – если размазанные по зеркалу волосы можно назвать прической – надел маску. Холодная ткань привычно коснулась кожи, а я поняла, что должна спросить еще кое о чем.

— Та статья, это ведь тоже ты?

— Спусковой крючок, последний выстрел. У меня мало времени, не сейчас, а вообще, и без статьи игра могла бы затянуться. Знаешь, как это страшно – не успеть? Но я всего-навсего подсказал, где искать сенсацию, а дальше они сами, и журналисты, и этот твой… жених.

— Бывший.

— Линзы нужны. – Сказал Иван. – Без них не очень смотрится.

Я зажмурилась.

— Ксана, ну не капризничай, сейчас не время, ты же не хочешь, чтобы я причинил тебе боль? Вот так, правильно, смотри на меня. Кстати, статья была последним шансом. Если бы вы все нашли в себе смелость признать правду, если бы вышли и сказали, да мы обманывали, то я бы не тронул ни тебя, ни Ника, ни Лехина. Но вы струсили и трусостью своей в очередной раз подтвердили правильность моего решения. Теперь помада, все должно быть по-настоящему.

— Я закричу!

— Кричи. Ты же и раньше могла кричать, но не кричала. Вот Аронов, например, знает, что кричать бесполезно, в доме никого нет, Ник-Ник не любит посторонних, считает, что прислуга должна жить отдельно…