Онлайн книга «Философия красоты»
|
— Тебе не противно рассказывать об этом? — Противно? А тебе, Аронов, не противно спрашивать меня? Вспомни, с какой жадностью ты следил за Айшей, как ты ждал момента ее смерти, чтобы в очередной раз убедится, что ты – гений, настолько гений, что твои творения не способны существовать без тебя. Гордыня – грех! Гордыня? Да о чем Иван вообще говорит? Все сказанное от первого до последнего слова – ложь. Чтобы он, Николас Аронов, ждал чьей-то смерти? Более того, радовался этой смерти? Неправда. Ему было жаль девушек, более того, Аронов подумывал о том, чтобы уйти на пенсию, Анжи стала бы последним проектом. Кроме того, он ведь искренне полагал, что во всех этих смертях виновато Зеркало. Пусть его назовут суеверным, но Ник-Ник верил, что подобные вещи обладают душой и волей, пусть и не всегда доброй. Зеркало помогало творить, но за любую помощь нужно платить… А что до девушек, они сами выбрали такую судьбу. Они желали славы, они ее получили, а что произошло дальше – Ник-Ника не касается. Свои обещания он выполнял, и отвечать за чужие грехи не собирался. Вот только боль в груди разрасталась. Как же здесь жарко… и свет слишком яркий. Яркий и резкий. За семь с половиной лет до… часть вторая Дома случился разговор с матушкой, разговор в крайней степени неприятный. Матушка требовала уняться и называла Аду, его Аду, пустой девкой и помехой славному будущему Сержа. Какому будущему? Серж не представлял себе будущего без Ады. Серж представил, как она спит, разметав по подушке золотую паутину волос, длинные ресницы чуть дрожат – Ада видит беспокойный сон – а руки прижимают к груди одеяло. – Ты меня не слушаешь! – Графиня Хованская хмурится. – Простите, матушка. – Серж, неужели ты, взрослый мужчина позволишь низменным инстинктам взять верх над разумом? Неужели ты не понимаешь, чем грозит тебе эта связь? – Чем? – Мне стоило огромных усилий уладить сегодняшнее недоразумение. Ефросинья Викторовна желала расторгнуть помолвку и немедля, я два часа уговаривала ее… – Зря. – Зря?! Ты понимаешь о чем говоришь? Этот брак важен для нас, важен в первую очередь для тебя! Стефания богата, к тому же, она – единственная наследница Ефросиньи Викторовны и со временем станет еще богаче. – Мы так нуждаемся в ее деньгах? – Серж, признаться, удивился, пускай состояние Хованских и не исчисляется миллионами, но и маленьким его не назовешь. – Деньги никогда не бывают лишними, – наставительно заметила матушка, – Стефания со всех сторон подходящая партия: богата, достаточно именита, чтобы брак не выглядел откровенным мезальянсом, хорошо воспитана, умеет себя держать в обществе… – И похожа на жабу. – Серж!!! – Графиня Хованская аж задохнулась от возмущения. – Ты невозможен… Нет, я, конечно, понимаю, что тебе пришлось нелегко… эта война, на которую тебя послали… ранение, кошмары… о них знает, кажется, весь дом, от камердинера до конюха, но ты напрочь отвергаешь помощь врача! – Этого коновала? Графиня поджала губы, выражая неодобрение. Это все, что она могла: хмурится и поджимать губы. Мало, ничтожно мало. – Хорошо, сын, мне хочется верить, что ты осознаешь последствия своих необдуманных поступков… Хочется, но… Эта нездоровая влюбленность, Серж, ничто иное, как последствие болезни, или даже сама болезнь, которую ты столь неосмотрительно отказываешься лечить. Надеюсь, это увлечение долго не продлится. |