Онлайн книга «Философия красоты»
|
Почему я вспомнил старую ведьму? Потому, что она боялась Зеркала, и кто знает, сколь беспочвенен этот страх. Может, затянутые бельмами глаза видели что-то такое, сокрытое от нас, зрячих? Зло, дремлющее в черной глубине под неусыпным взором тысячеглазого Аргуса? Арамису зеркало нравилось, он влюбился в него, и, поверь Августа, эта любовь была куда более искренней, чем любовь к тебе. Я сам видел рисунки Арамиса, его Химеру, улыбчивую, хитрую, лукавую… Я вижу ее каждый день. В ее волосах живет ночь, ее кожа пахнет темнотой, ее глаза лживы… она сама суть обман. Я уничтожу этот обман, я не мессия, я просто человек, который не желает жить во тьме и лжи… Будет сложно, будет плохо, будет… будущее не пугает меня, ибо для меня нет будущего. Ты, Августа, мое будущее, ты мое прошлое, ты – вся моя жизнь. Мне плохо и с каждым днем все хуже, следует спешить, не то опоздаю. Это страшнее всего – не успеть. Но мы сможем, мы справимся, Августа. Она мне верит, все верят, это так смешно. Это судьба. Скажи, есть ли что-нибудь по ту сторону смерти? Ты ведь знаешь, Августа, но молчишь. Почему? Не доверяешь? Не одобряешь? Но я ведь не мести ищу, а справедливости. Якут После всего случившегося Эгинеев чувствовал себя на редкость погано, прямо таки сволочью распоследней. И хоть разумом вины за собой не видел, но совесть проклятая то и дело пихала в бок, напоминая о данном обещании. «Я никогда тебя не предам». Господи, сколько пафоса, хоть сей момент в какой-нибудь сериал о возвышенной любви. Нету больше любви, тем паче возвышенной, ее вообще придумали хитрые продюсеры, чтобы народу в кошелек залезть. Противно. А еще противнее понимать, что он, как глупый окунь, клюнул на красивую приманку. Маска, волосы, глаза… все обман. Эгинеев вернулся домой под утро: видеть кого бы то ни было, Верочку ли, ее супруга или соседку с первого этажа, которая давно уже имеет планы на перспективного холостяка Эгинеева, не хотелось. А хотелось… исчезнуть, куда-нибудь. Может, и вправду в отпуск попроситься? И на дачу рвануть, там зимой ни души, только лес, река и старый дом. Нет, бежать от проблем – это трусость, а трусом Эгинеев не был. Во всяком случае, ему хотелось думать, что он не трус. Но до чего же больно, до чего обидно, раз и все совершенство твоей любви осыпается, как иглы с засыхающей елки. Верочка сказала, что скоро новый год и пока покупать елку, она хотела какую-то модную «голубую сосну», которая стоила бешеных денег. А для Ксаны ель гуру-Аронов выберет, чтобы в образ вписывалась. Например, черную или белую. Или вообще полосатую, как зебра, чтобы полоса черная, полоса лиловая. Ксана будет улыбаться и делать вид, будто очень рада, а на самом деле… На самом деле она лжет. Постоянно. Лжет загадочной улыбкой со страниц журналов, желтыми глазами с экрана телевизора, лиловыми волосами с рекламных щитов, лжет лицом, телом, маской… смехом, голосом и разговором о том, что больше всех праздников она любит Новый год, что зимой город во сто крат красивее, что можно кататься на лыжах, а вот на коньках она не умеет… Она лгала, когда пила чай из пластикового стакана в том кафе, и приняла белую розу, и предложила зайти, и сняла маску… Зачем она сняла эту чертову маску? Потому что Эгинеев сам захотел. Правда ему, видите ли, нужна стала. |