Книга Философия красоты, страница 127 – Екатерина Насута

Деньги, во всем виноваты деньги, которых у них не было, и неправдоподобная красота Адетт, которая была. Лучше бы наоборот.

Нет, не лучше, наоборот тоже было, но…

Судьба у него такая: хотеть невозможного. Власти, денег, любви… Всего сразу.

– Сережа, улыбнись, наконец-то заживем…

– А что в сейфе?

– Завтра и узнаем. Все, Серж, иди, у меня голова болит.

Предлог, очередной предлог, она даже не пыталась придумать отговорку посерьезнее. Впрочем, она никогда не утруждала себя предлогами, Адетт делала, что ей хотелось, а остальное милостиво позволяла делать, вернее, доделывать, остальным.

Серж еще долго стоял у двери, вслушиваясь в тишину и представляя, как она там лежит, спящая, беззащитная и… недоступная.

Химера

Разговор с Айшей оставил двойственное впечатление. С одной стороны я прекрасно понимала ее возмущение и обиду, с другой… ну не нравилась она мне, может быть отсюда и недоверие к рассказу. Ну не могла я отделаться от впечатления, что Айша грамотно задурила мне голову страшными сказками. Тем паче, что вопрос с конвертами остался открытым. Если не она, то кто?

Дверь в квартире была открыта. Понятно, Иван вернулся с пьянки и завалился спать, о том, что квартиру могут ограбить, он не подумал. Идиот.

— Эй, есть кто дома? – я орала просто так, но в ответ из глубины квартиры донеслось.

— Заходи. Гуляла? – Осведомился Иван. Сегодня он выглядел как-то иначе, не понимаю, в чем дело, но… просто стойкое ощущение, что сегодняшний Иван сильно отличается от Ивана вчерашнего.

— Воздухом дышала.

— Воздухом, значит. – Кажется, он не поверил. – Маленькими тайнами сердце растревожить, жизни бесконечности на нули помножить, ярким-ярким солнышком утро засияло, плакала кукушка, память потеряла…

— Ты о чем?

— Да так, ни о чем. Давай уедем.

— Куда?

Похоже, сегодня Иван надрался сильнее обычного, даже глаза пьяные. Вот идиот.

— Куда-нибудь. Разве это так важно, куда ехать? Главное, чтобы отсюда, чтобы подальше, пока еще можно.

— Зачем?

— А ты не понимаешь? – Он заглянул в глаза. – Ты разве не чувствуешь, что исчезаешь?

— Я?

— Ты. Ты, Оксана. Ты – как личность, как человек. Ты по прихоти Аронова ты превращаешься в Химеру, в мифическое существо, ты растворяешься в ней, а это плохо. – Иван схватил меня за плечи и тряханул так, что чуть голова не отлетела. – Подумай, кем ты становишься! И кем, в конце концов, станешь. Да в ней же ничего настоящего! Ты думаешь все эти типы, которые пускают слюни на Химеру и обещают золотые горы, думаешь, они посмотрят на тебя настоящую? Им нужен престиж, мода, а не ты.

— И что? – Меня поразило поведение Шерева – прямо-таки ревнивый муж, или чересчур заботливый папочка, желающий оградить ненаглядную девочку от дурной кампании. Да раньше ему было плевать на типов, которые крутились рядом со мной, а таких с каждым «выходом в свет» становилось все больше. Присутствие Ивана предполагаемых поклонников не смущало, более того, конкурент в лице «самого Шерева» придавал флирту необходимую остроту. Меня же все эти комплименты-обещания раздражали, я ведь не дура, понимаю, что им нужна не любовь до гроба, а возможность при случае прихвастнуть, что в любовницах была «та самая Химера». Противно, но игра в стерву – часть имиджа, часть работы, и Лехин с Ароновым в четыре глаза следят, чтобы я выкладывалась на полную катушку, хорошо хоть спать с этими уродами не заставляют. Господи, до чего я докатилась… Интересно, а предложи Аронов завтра выбор: либо переспать с каким-нибудь особо важным типом из тусовки, либо возвращаться в прошлое, что бы я выбрала? Не знаю. Не хочу думать.