Онлайн книга «Философия красоты»
|
– Вздор. – Не скажи… – Адетт присела на корточки у зеркала, пристально рассматривая сказочную красавицу-Ехидну. – Сам Аргус Всевиядщий не устоял перед ее красотой, и, заточив Чудодеву в глубокую пещеру, стал добиваться ее любви. Задумал вознести ее на небо, к богам, но на небо не возносят ночью, и вот однажды на рассвете, предстал Аргус перед возлюбленной своей, чтобы забрать ее с собой. – И дальше? Легенда неожиданно заинтересовала Сержа. Адетт хитро улыбнулась, она знала, как играть на чужом любопытстве. Подошла к столику, плеснула в бокал вина и продолжила. – «Ты ли это, Аргус, спросила она, увидев возлюбленного блеклым и беспомощным. Где же твои сияющие звезды и их песни? Блеклый, тусклый стоишь ты передо мной, испещренный мрачными зрачками, словно весь источенный пушистыми гусеницами. Это ли твои золотые ресницы? И так холодно близ тебя, Аргус. А земля так тепла. Нет, не Аргус ты. И ушел Аргус в темное подземелье»[2]. А ночью, по повелению ревнивой Геры, оскорбленный Аргус унес Чудодеву в пещеру глубокую на краю Тартара, где лишь драконы да змеи водятся. В пышный драконий хвост, огромный, почти до поясницы, обратились ноги титаниды. И железным покрыты они панцирем, и стала она Змеедевой. Обманул ее Аргус Панопт. И посылала Ехидна проклятие звездам, ненавидя их и томясь по ним. И лишь Тифон чудовищный ответил на стоны ее и стенания, и породили они множество чудовищ: Одра, гидру лернейскую, химеру… – А Аргус? – Аргуса убил Гермес, желая освободить Ио. Но Гера взяла глаза своего верного стража и поместила их на хвост павлина. Правда, красивая легенда? Серж не увидел ничего красивого, более того, изображенные на раме существа стали куда более отвратительны. Адетт повертела в руках конверт, словно раздумывая: открывать или не стоит. Тянет время, ей нравится играть в кладоискательницу, она так долго ждала, что сроднилась с ожиданием и страшится момента, когда ждать больше не придется. Вот она решительно вспарывает бумажным ножом белое полотно бумаги. – Письмо. Серж и сам видит, что внутри письмо, наверное, какие-нибудь прощальные нотации вроде: ты получила то, чего добивалась. – Алан писал… Алан… – Что-нибудь интересное? – Не мешай. Адетт увлеченно читала, сморщив носик, на ее лице застыло удивленное выражение, вот, добралась до конца послания и вернулась к началу. Перечитывает? Интересно. Нужно будет непременно заглянуть внутрь. Но нет, Адетт не оставила ему такой возможности: перечитав послание покойного мужа, она подошла к камину и швырнула письмо в огонь. А потом, сидя на корточках, следила за тем, как горит бумага. – Зачем? – Тайна. Это будет моя маленькая тайна… Моя и одного пражского алхимика, который умер, создав удивительную вещь. Серж, тебе приходилось слышать о пражских алхимиках? – Нет. – И мне не приходилось, зато Алан любил… интересные предметы. Это царский подарок. – Адетт дохнула на темное стекло и провела по пятнышку пальцем. – Зеркало Химеры… Мы подружимся, правда? Обязательно подружимся… Лев головою, задом дракон и коза серединой… Творец Приближалась зима, а зиму Аронов не любил. Зима – это холод, мокрый снег и грязь, которая портит ботинки. Зимы из далеких детских воспоминаний очень отличалась от московских. Там, в воспоминаниях преобладал чистый белый снег, бодрящий мороз, заледеневшие горки, с которых можно скатываться, сидя на портфелях… Еще елка с рубиновой звездой, серебряным дождиком и снегом из ваты, мандарины и непременное шампанское для взрослых. |