Книга Юся и Эльф, страница 32 – Екатерина Насута

— Подобные эксперименты проводились. Моему наставнику удалось вырастить чешую горного варраха из ошметка шкуры… и еще кость… и ногти, и даже мышечную ткань.

— Забирай.

— Позволишь? – он снял с полки колбу.

Почти целую и, что куда актуальней, почти чистую. Понюхал. Вздохнул. Оглядевшись, потыкал пальцем в связки трав. Ага, на кухне Грета хранит лишь то, что безопасно.

Относительно.

Волчанка в супе никому здоровья не прибавит, но я искренне надеюсь, что сестрица однажды не ошибется.

Волчанку он и сорвал.

И еще темнокорня, который отщипнул махонький кусочек. Выгреб из горшка жир, обыкновенный, свиной, на котором Грета картофельные блины жарит. Смешал, кинув какое-то заклятие.

Пробормотал что-то на высшем и тут уже не заикался, что характерно.

— Я возмещу, – эльф размешивал топленый жир с травами моей любимой вилкой. – Просто иначе я ее до дома не донесу. Если бы я знал, что вы настолько сильны, чтобы… на гворха обычно выходят как минимум боевой тройкой.

Я возгордилась. Почти.

— Да ладно…

За его золото я новую вилку куплю. И даже две.

Если преодолею лень вкупе с хандрой и доберусь-таки до рынка. Заодно и пледиком можно озаботиться. Розовым. И новым томом о похождениях прекрасного орка или еще кого-нибудь, прекрасного и по-книжному безопасного.

— Благодарю… я п-поражен в-вашей храбростью…

Опять переклинило.

Ошметок уха не произвел на эльфа особого впечатления. Вывод: в ушах гворха нет алхимически ценных ингредиентов.

— И д-для м-меня б-будет честью, если…

— Погоди, – я махнула рукой. – Не маячь…

Пирожные переварились, и мой желудок заурчал, напоминая, что фрукты и взбитые сливки – совсем не то, чем стоит восстанавливать силы.

— Значит, ты хочешь, чтобы я побыла твоей невестой на ближайшие двенадцать лет?

Он поклонился. Ага, будем считать, что это согласие.

— И что мне нужно будет делать?

— Н-ничего…

Тут я не поверила. И Эль понял. Вздохнул. Сунул ошметок кости в жир, впитавший уже с дюжину составляющих, в число которых вошли и поваренная соль, и сушеные крылья иглозубки, которым на кухне совершенно точно делать было нечего.

С Гретой эльфа сводить нельзя, любовь любовью, но двух алхимиков этот дом точно не выдержит.

— В-вы… д-должны б-будете п-почтить своим п-п-присутствием…

— Успокойся, – я дотянулась до полки, благо кухонька была небольшой, – мне просто надо знать, на что я подписываюсь…

На семейные завтраки дважды в год. И праздник Преломления, который я должна буду встречать с потенциальной родней. А ей мое присутствие – тут и гадать нечего – особой радости не доставит.

Пара испытаний.

— Н-ничего оп-пасного… д-дань т-традиции… – Эль покраснел.

А красный эльф выглядел донельзя жалко.

— И поход в храм, – завершила я. – Через двенадцать лет.

Он же кивнул и присел на табурет, который опасно покачнулся и заскрипел, напоминая, что не так давно разменял третий десяток лет, а для домашней мебели – сие срок, и падать на него вот так в высшей степени неблагоразумно.

— Б-боги п-просто… не с-снизойдут… так бывает. Часто, – Эль потер глаза. – Я п-понимаю, что это в-выглядит неправильно, но… если вы вдруг согласитесь… даже не двенадцать лет, а… п-пока не встретите кого-нибудь, кто… изъявит ж-желание ввести в-вас в… дом… – И опять краснеет.

— Не встречу, – махнула я.