Книга Юся и Эльф, страница 118 – Екатерина Насута

Конечно, есть.

Ненавижу пьяных – это раз. И тех, кто не умеет держать язык за зубами, – это два. Но с другой стороны, еще пара часов, и я окажусь дома.

— Надо только Глена проверить, – сказала я, сдувая очередную назойливую бабочку.

И ведь лезут же, тают и лезут.

В том, что идея проверить Глена была плохой, я убедилась, стоило переступить порог гостевой комнаты. В нос шибануло запахом свежей крови.

— Твою ж… – Я в два шага преодолела расстояние от порога до массивной кровати с балдахином. Тот был опущен, скрывая и гору подушек, и тело, меж них раскинувшееся.

Жив. Дышит. Слабо, но дышит…

— Эль…

Его остановила матушка там, в зале. Подхватила под руку, чтобы сказать что-то очень-очень важное и точно мне неинтересное. И мне бы дождаться его возвращения, но…

Взгляды. Смешочки.

И спины благородных эльфиек, всем видом своим выражавших презрение. Одной там, среди перворожденных, находиться было в высшей степени неприятно. И потому я попросила проводить меня к гостевым покоям. А потом еще подумала, что лакей вряд ли станет держать язык за зубами и эта моя просьба будет истолкована весьма и весьма однозначно.

— Ю…с-с…я… – Глен открыл глаза.

Он был пьян. И почти мертв.

Черный клинок торчал в груди, приколов моего бывшего к кровати, что бабочку.

— Это… ты…

— Это я, идиот. Говорили же тебе, сиди тихо, – я прижала пальцы к его шее, понимая, что ничего не смогу сделать. – Кто?

— Ю…ся… ты… за что?

Кто-то заглянул в комнату. Завизжал.

А Глен закашлялся кровью и, почти подавившись, подался вдруг вперед, схватил меня за руку:

— Не позволь им… двоим… они… хотят… как древние… он и Марисса… вместе… не позволь… Юся…

Меня оттолкнули, а к Глену потянулись руки, много белых эльфийских рук, которые опоздали. Я знала это, а они, упрямые, пытались удержать душу в мертвом уже теле. Я знала, что эти двое, отец Эля и высокий худой мужчина с по-человечески унылым лицом, способны на многое. И вот раны затягиваются. И кровь темнеет. Грудная клетка вздымается. Опадает. И снова… и снова. Опять.

Меня взяли за руку, потянули. Эль?

— Идем, – тихо сказал он. – Ты ему не поможешь.

И я расплакалась. Ненавижу слезы.

Слезы высохли сами, стоило услышать шепоток:

— Убила.

Это слово повторяли на разные лады. Кто-то с удивлением, кто-то с восхищением, с недоумением, кто-то так, что становилось понятно: стоит ли ждать от людей иного? Низкие существа, которым неведома честь. И дело отнюдь не в том, что убивать плохо, отнюдь. Плохо убивать на чужом празднике, ибо редкая смерть способна этот праздник украсить.

— Не слушай, – тихо произнес Эль.

И я кивнула. Не буду. Только слушать не нужно, достаточно оглянуться, все написано на лицах и…

— Я не убивала.

— Я знаю.

— Я его нашла. Понимаешь? Просто нашла и…

Он молча коснулся губами моего виска.

И ком в груди растаял. Остальные? Плевать. Пусть думают что хотят, но главное, что Эль точно знает: я не убивала. Дышать и то стало легче. Я уткнулась в грудь мужа. Не хочу никого видеть. Просто не хочу.

— Уйдем? – предложил Эль. И я кивнула. Уйдем. Бабушка поймет. Она показалась мне способной понимать, и потом, позже, я попрошу у нее прощения. Быть может, в лавке отыщется еще один полумертвый цветок драконьих кровей или что-то иное, но я просто не могу оставаться здесь.