Онлайн книга «Спаситель»
|
Нелепой? Впрочем, как он мог сопротивляться? Силой воли? Миха дернул ту, другую часть себя. Силы воли у Дикаря было побольше, но тот не отозвался. Вот… хотя… когда Миха слышал его в последний раз? Ладно, не слышал, а ощущал? И не выходит ли так, что душа Дикаря обрела… покой? Ушла? А следом стало рассыпаться тело? Нет, может, оно прямой зависимости и нет, но что-то подсказывало, что все-таки есть. В существование души Миха теперь верил, вернее точно знал, что та имеется. А если… Маги суетились. Он даже сказал им что-то, моменту соответствующее. И снова провалился, правда, заставил себя вернуться. В конце концов, хватит прятаться за чужую душу. Он, Миха, тоже не слабак. И не ничтожество. Может, не маг. И не великий воин… и вообще, как был дома середнячком, так и остался. Славный парень? Это еще не профессия… а он действительно славный парень и только. Но если сдохнет, то… Маги следом. Миара уже сообразила, суетится, и у Винченцо рожа хмурая. В последнее время она у него перманентно хмурая, что, впрочем, обстановке соответствует, но сейчас как-то даже особенно. И Миха выдал идею. Нет, вправду, должно же быть средство связь разорвать, если не здесь, то там, в мире духов, где сил и возможностей у Миары куда побольше. Но его не слушают. Опять не слушают. Бестолковые. И силой делятся. От нее только хуже. И зуд внутри представляется огнем, особенно на плече, где… правильно, надо выдрать эту штуку, которая раньше была полезной, а теперь явно вредила. Но это было больно. Настолько, что Миха, кажется, заорал. Нет, хреновый из него герой. С этой мыслью он отключился. Наверное, умер. Или… Мертвым не болит. А болело все. Особенно почему-то стопы. Главное, Миха вдруг явственно осознал, что чувствует каждую треклятую косточку. Пяточную кость. Таранную. Ладьевидну, кубовидную… когда анатомию сдавал, тяжело было запомнить, казалось, что вовсе невозможно. Ан нет, теперь вдруг оказалось, что мозг его прекрасно усвоил материал. На кой? Не ясно. Главное, теперь не просто болело, а так сказать, определенно. Осознанно даже. Миха попробовал пошевелить пальцами. Если так, то он не умер? Надо полагать… кому суждено быть повешенным… так, нахрен народные мудрости. Какие-то они все с привкусом фатальности. Вдох. Выдох. И ребра жмут на легкие. Он их, что характерно, тоже чувствует. И легкие, наполненные не воздухом… что? Точно не воздухом, какой-то жижей… и потому раздутые. И на ребра они давят от этой раздутости. И ребра норовят вывернуться под непредназначенным природой углом, тянут за собой мышцы, и те тоже болят… Миха открыл глаза. И закашлялся. Одно дело, когда твой разум говорит, что ты погружен в какую-то жижу, и другое, когда ты сам убеждаешься, что так оно и есть. Жижа было темной и довольно плотной. Тело в ней парило. И от кашля внезапного, согнулось. Голова ударилась о что-то твердое, руки тоже коснулись. Спокойно. Если он до сих пор не захлебнулся, значит, это не грозит. Значит… дышать надо спокойно. Даже если жижей. Вдох и выдох. Вдох и выдох… Миха сосредоточился на этом, пытаясь унять дрожь и панику. Разум бился в истерике, требуя немедленно выбраться. Но вдох и выдох. И снова. И повторять до тех пор, пока паника не отступит. Теперь влево. Дотянуться до преграды… прозрачная? Стекло? Пластик? Какой-то материал, не имеющий аналогов? Пусть так. |