Книга Белая башня, страница 99 – Екатерина Насута

Это Акти произнес с уверенностью.

А потом сделал шаг.

К алтарю.

И еще шаг. Он попытался расправить плечи, но вышло не слишком. Тело его, привычно-сутулое, не желало меняться. Подбородок чуть поднялся, натягивая кожу на шее.

Акти все же дошел до ближайшей статуи.

— Это…

— Сердце, — ответил Верховный. Стоило бы одернуть раба, стоило бы указать ему на место, но… не хотелось. Напротив, наблюдать за Акти было неожиданно интересно. — И там. Семь сердец.

Седьмой день месяца Нао.

Все так, как должно. И это тоже раздражает.

— Зачем? — Акти благоразумно не стал касаться ни сердец, ни подносов, ни тем паче богов. — Зачем им нужно… это?

— Статуям? Им не нужно.

— Богам.

Верховный не сразу ответил. Он поднял голову, пусть шея и заныла. Но солнце светило ярко, спеша поделиться с миром теплом и спокойствием.

Подумалось, что прошлые ночи были тихи.

И люди успокаивались. Что начинали верить, будто молитвы их достигли небес. А может, что произошедшее тогда было лишь случайностью, эхом великой битвы…

— Не знаю, — Верховный хотел было сказать, что жизнь людская кормит светило, что жертвы, которые приносят здесь, дают миру и солнцу силы, ибо кровь подобна воде, которая питает землю. У него было множество ответов, но ни один не подходил ныне. — Иди. Спустись. И жди меня внизу.

— Но…

Акти никогда прежде не возражал.

— Лестница крута.

— Иди, — жестче повторил Верховный. — Если не хочешь подарить им свое сердце, иди.

И перечить Акти не посмел. Он согнулся, съежился даже и отступил от статуи, а после спустился. Тоже торопливо.

И Верховный остался один.

Он обошел статуи, придирчиво осматривая каждую, отмечая новые трещины. Ничто не вечно, статуи тоже. А боги? Боги…

Он вернулся к алтарю и провел ладонями по каменной его поверхности, поморщился, когда руку вновь пронзила боль. А потом наклонился, придерживая рукой спину.

Маска была на месте.

Маска ничуть не изменилась за прошедшее время. Верно, оттого, что и времени прошло немного. Она вновь была мертва, как в ту, самую первую их встречу. Золотой лик её чуть подернулся пылью, и Верховный стер её рукавом. В этом определенно не хватало почтительности, но…

— Я пришел, — он поставил маску на пол, оперев на край алтаря. — Ты звал меня. И я пришел.

Сам Верховный тоже опустился, ибо стоять, сгорбившись, было весьма неудобно.

Маска молчала.

И верно тогда, прежде, Верховный бы усовестился, он был бы измучен чувством вины, но ныне…

— Что ж, мне казалось, ты желаешь говорить. Но может, я ошибся. Старость мнительна. А осталось мне не так и много… — он поглядел на небеса.

Все еще солнце.

И синева догорающего лета. Или уже осени? Месяц такой, который на грани.

— В конце концов, я умру, и что произойдет дальше, оно произойдет уже не со мной. Сюда уже поднимается тот, кого называют будущим Верховным. Да и он себя таковым полагает. А потому — это вопрос времени, когда они решат, что два Верховных — чересчур много.

Маска кажется мертвой.

Может, и на самом деле мертва?

Может, Верховный в глупости своей взял и… и убил бога? Тогда что это за бог, которого так легко одолеть? И стоит ли ждать от него чуда?

— Не знаю, яд это будет или просто подушка на лицо… кинжал вряд ли. Все же если на теле будут раны, пойдут слухи, что сейчас лишнее… так что скорее всего яд. Главное, что тот, кто сюда приходит, он не знает о тебе. И не узнает. Ты так и останешься лежать под камнем.