Книга Белая башня, страница 34 – Екатерина Насута

— Выше вероятность, — кивнул Карраго.

— И вы так спокойно говорите…

— Могу поорать. И даже попаниковать немного, если вам станет легче, — а вот теперь язвил уже он. — Но смысла в этом немного.

— А в чем он есть?

— Во-первых, сон — это куда лучше смерти… хотя да, три трупа не замедлили бы нашего движения. Однако что-то мне подсказывает, что именно вы, многоуважаемый чужак, им бы не обрадовались.

— Я брата тоже люблю… этого, — Миара опустилась на землю и скрестила ноги. — Хотя он порой зануда и засранец.

— Во-вторых, я ощущаю некоторую активность их мозга, следовательно, он работает, что тоже хорошо. Лучше, чем если бы не работал.

Да уж. Непробиваемый оптимизм.

— Кроме того, есть одно средство… способное пробудить от долгого сна. Но требуется подготовка. И да, пока они спят, они восстанавливают силы. Это в-третьих.

А как проснутся, так сразу и за подвиги.

— На самом деле мне куда интересней другое.

— Что именно?

— Почему они? — Карраго потянулся к сумке и принялся вытаскивать из нее какие-то свертки и сверточки. Он раскладывал их на земле, время от времени меняя местами. — Допустим, я бы решил, что дело в возрасте. Взять ваших… воспитанников. Оба молоды. А разум детей куда более гибкий, чем у взрослых. С одной стороны это, несомненно, преимущество, ибо ребенок приспособится к почти любым условиям существования. С другой — недостаток. Повлиять на него куда проще, чем на взрослого. Наша закостенелость нас спасает.

Вот чего Михе не хватало в этот рассветный час, так это душевной лекции в исполнении старого занудного мага.

— А он? — Миха указал на Винченцо, который продолжил лежать. И улыбаться.

— Именно. Ульграх давно не ребенок, хотя, признаюсь, сохранил некоторую наивность восприятия. Однако опять же, он истощен.

— Я тоже.

— Нет, дорогая моя, — Карраго, наконец, выбрал первый мешочек и, ткнув в котелок, велел: — Подай, будь добра.

Миара спорить не стала.

— Ты пережила срыв. Это весьма опасное для мага состояние, когда и разум, и тело вплотную подходят к грани. А наше тело, сколь бы странно это не звучало, обладает собственным разумом… точнее не совсем разумом. Главное, оно не хочет умирать. И защищает себя. И своего не сильно умного хозяина, выставляя некоторые временные ограничения. Именно поэтому твоя сила тебе сейчас недоступна.

Миара проворчала что-то невразумительное.

— И будет недоступна еще дней пять или десять. До тех пор, пока организм не сочтет, что используя её, ты не угробишься. Полагаю, есть некая защита и для разума. В момент срыва маг почти беспомощен, а вот после… — в котелок Карраго плеснул воды. В воду же добавил пару капель из темной бутыли. Резко, невыносимо запахло анисом.

Миха даже чихнул.

И чуть отодвинулся.

— …давно отмечено, что после срыва маг впадает в специфическое состояние…

— Пограничье?

— Именно, девонька моя. В нем даже думать сложно, поэтому ты и не сообразила.

Миара насупилась.

Но молча подала сверток, причем до того, как Карраго попросил.

— Вот, постепенно работа разума налаживается…

— А я? — уточнил Миха. — Или вот он…

— Вы оба — измененные. А одно из первых изменений, с которых, собственно, во многом процесс и начинается, это своего рода защита… разума. Она не слишком совершенна, но вспомни, ты ведь больше не считаешь меня другом?