Книга Белая башня, страница 179 – Екатерина Насута

Чуть дальше эту зелень несколько портила паутина дорожек.

И снова — ни асфальта, ни бетона, ни этого, столь любимого Древними металла, который, казалось, здесь был повсюду. Ровный белый песочек, сквозь который трава давно должна была бы прорасти, да и не только трава, но…

Миха присел, зачерпнув горсточку песка. Тот водой скользнул сквозь пальцы. Сверхтекучий и холодный, и оставляющий странно омерзительное ощущение.

Траву он трогать не стал. И подвинулся просто, когда Джер, уставившийся взглядом в мерцающее пятно экрана, прошел мимо. За ним Миха и потянулся.

Следом и остальные.

За первым кругом столбов возвышался второй. Эти были выше и тоньше, да и стояли ближе друг к другу. Между ними в воздухе парили серебристые шары, которые продолжали медленно вращаться.

Время от времени то один шар, то другой вспыхивали, и тогда по поверхности столба шла мелкая рябь. Правда, продолжалось это всего пару мгновений. Рябь утихала, шар продолжал вращение. Стоило приблизиться вплотную, и стали заметны полупрозрачные нити, на которых шары и держались, что капли росы на паутине. Помимо горизонтальных имелись и вертикальные, уходившие куда-то в небеса, где они и склеивались друг с другом.

Рассыпались на нити потоньше. И растворялись в сером воздухе, сродняясь с ним. Наверное, если подняться, то эти нити можно разглядеть. Но желание подниматься отсутствовало.

Желания потрогать тоже не было.

А Джер вел дальше.

Третий ряд столбов. Даже не столбы, а металлические штыри, поднимающиеся из земли метра этак на четыре-пять. Все разного размера, и стоят довольно близко друг к другу. На вершине каждого — клок то ли света, то ли пламени, то ли все-таки вещества, правда, подвижного, не способного сохранить изначальную форму. Оно каплей перетекало вверх-вниз, в стороны, и лишь поверхность его отливала ртутным блеском.

— Такого… такое и предположить было сложно, — Карраго, кажется, и вправду был в полном восторге. — Ни в одной летописи даже не упоминается… а что будет там, внутри…

Он замер и, запрокинув голову, уставился на башню.

Та начиналась сразу за вереницей штырей, причем как-то странно, этакими стальными корнями, что выходили из травы и песка, каждый — с Михин палец толщиной. Корни эти извивались, ползли, сливались друг с другом престранными узорами и образовывали арки в какой-то уродливой пародии на готику. Впрочем, чем дальше, тем ровнее становились арки.

Изящней.

Правильней.

И вот уже не арки — а крылья, огромные, расписанные внутренними узорами, словно кружевом, причем подвижным — Миха готов был голову на отсечение дать, что треклятые корни-змеи действительно шевелятся. Одни ползут вверх, стремясь войти в крылья, а уже через них — в тело башни. Другие, ответвляясь от круглого то ли ствола, то ли основания башни, наоборот стремятся уйти в землю, унося в нее… что-то унося.

Главное, что сам ствол-основание был огромен. Наверное, даже больше треклятого замка. А еще он слепил глаза искренней чистой белизной.

Белизна эта отражала свет…

— Все, — Джер приблизился почти вплотную. — Мы пришли.

— Вижу, — буркнула Миара, запрокинув голову.

Из основания-ствола на высоте метров десяти выходила игла. Впрочем, Миха подозревал, что размеры у сооружения несколько отличаются, что восприятие искажено. Но это походило именно на иглу. Тонкую. Острую. И устремленную в небеса. В них вершина её и терялась, в отличие от нескольких колец, повисших где-то там, недалеко от щита-крыши.