Книга Белая башня, страница 173 – Екатерина Насута

Узоры.

Стоило присмотреться, и вот они, знакомые узоры, вернее знаки… символы? Как правильнее назвать?

— Всего-навсего узлы внешних энергетических линий, — проворчала Маска. — Люди склонны видеть символы и знаки даже там, где их нет.

В коридоре пахнет… чем-то. Запах не сказать, чтобы неприятный, скорее уж незнакомый. Верховный чуть морщится. И идет. Дальше.

До новой двери.

И та отворяется сама собой. А за ней обнаруживается великан со своей женщиной. Кажется, за то время, которое Верховный провел внизу, она еще больше наполнилась золотом.

— Это естественный процесс пробуждения и реорганизации носителя. Главное, пожалуй, свойства ладема в том, что в сверхнасыщенном энергетическом поле он самосинтезируется, но лишь при условиях наличия специфического набора элементов в крови. Золотой ген. Так называли это свойство.

— Снова золото?

— В том числе. В данном случае живые клетки выступают своего рода источником преобразования внешней энергии в материю. Сложный процесс… да. Но она жива, и это хорошо.

Верховный стоял.

Ждал.

Его появление не осталось незамеченным, как и перемены, с ним произошедшие. Вот великан, буравивший его недобрым взглядом, словно очнулся. И воззарился на женщину, словно спрашивая, что же ему делать.

Любопытно.

— Сильный, но ведомый, — сделала заключение Маска. — Но могло бы быть и хуже.

Женщина, до того сидевшая на куче какого-то тряпья, поднялась. Неспешно, словно успев привыкнуть не то, что к свободе своей, но и к величию.

И взгляд её встретился со взглядом Верховного.

В нем читался… вызов?

Нет. Впрочем, она первой отвела глаза, а затем склонила голову. И прижав руки к груди крест-накрест, согнулась, выражая покорность.

— Чудо… — голос её был с легкой хрипотцой. — Чудо произошло…

— Чудо! — её слова подхватили, понесли, передавая друг другу, преумножая, как и слухи. А дом и вправду был полон людей. И они поспешно расступились.

— Что тут было? — поинтересовался Верховный. И не удивился, когда снова заговорила женщина.

— Господин, когда вы спустились вниз, господин, двери закрылись. И никто-то из тех, кто был в доме, не знал, как отворить их, — она разогнулась сама, не дожидаясь разрешения. Нагла.

Особенно для бывшей рабыни.

И не этой ли дерзостью, которую не так просто изжить, навлекла она на себя гнев хозяев? Впрочем, это не имеет значения. Теперь Верховный знал, что в силах его погасить огонь того золота, что горел под её кожей, даруя и жизнь, и силу.

И эту вот уверенность в своей избранности.

— А затем раздался глас из стен, который повелел нам ждать и не впускать в дом никого. И был он таков, что слышали его не только мы, но все-то, кто пришел к дому.

— Система оповещения несколько сбоит, — произнесла Маска. — Получилось, как получилось.

Возможно, что и неплохо.

— И люди, уверившись, что чудо произошло, потянулись к дому. Но не только они… — она бросила быстрый взгляд на Верховного, убеждаясь, что слушает он. — Сперва сюда шли те, кто слаб и беден, кто не имеет ничего-то, что отдать богам, кроме собственной жалкой жизни.

И говорит красиво.

Грамотная?

Наверняка.

Собою не сказать, чтобы дивно хороша, все же слишком уж видны в лице её мешаные черты. Но что-то притягательное в нем есть.

— Слышали они, что ты провозгласил свободу! И обещал справедливый суд, когда боги сойдут на землю.